Мне предстоит пройти по тропиночке на краю пропасти…
Не вызвать ненужных осложнений и подозрений. До последнего момента играть роль случайного лоха, который нечаянно вляпался в глупую историю с мечом, ничего в ситуации не понимает и просто спасает свою бабу.
Моя задача в тактическом плане — выбраться вместе Танькой живыми из этой западни, а в стратегическом — протянуть время и дождаться помощи эндорфов.
А дальше будет видно.
Если же что-то пойдёт не так, придётся действовать по обстоятельствам. Всего не предусмотришь…
Я вынул меч из сумки, погладил ладонью шершавую теплую поверхность ножен, рукоятку с красным камнем. Затем вызвал информканал связи, меню команд, и убрал внесённые изменения в настройки хен-хая. Теперь они стали точно такими же, как при последней битве Белогора и при нападении двух бандитов на Халина, о котором он рассказал мне.
Если мракосы как-то зафиксировали своим оборудованием параметры "игрушки эндорфов" во время её предыдущих включений, то сейчас они должны оставаться точно такими же и не вызывать вопросов.
Теперь, вроде, всё.
Я окинул последним взглядом свою уютную квартиру, в которую, возможно, никогда больше не вернусь, уложил меч в сумку, взял её и вышел из дома.
Коричневая шестёрка с охраной стояла на своём обычном месте. Я неторопливо прошёл мимо и отправился к троллейбусной остановке. Краем глаза увидел, что ребята меня заметили. Они люди опытные. Раз я не подошёл к ним, не подал знака, не заговорил, значит, мы незнакомы и нет повода нарушать конспирацию.
Шпионы Долбая или другие наёмники мракосов, могут меня "вести". Нельзя допускать никаких проколов.
Пока всё в пределах обыденности, нет причин для беспокойства. Мои бодигарды из "шестёрки" доложат командирам, что охраняемый объект вышел из дома сегодня немного пораньше, чем обычно, с сумкой, и куда-то уехал. Возможно, на рынок. То уж его дело. Дежурная смена на посту. Бдит.
А осведомители противника никаких подозрительных действий с моей стороны заметить не могли.
Вероятно, и раньше не замечали, иначе, похититель Татьяны, скорее всего, как-то бы проговорился о своей информированности относительно "второго дна" моей персоны. А раз этого не случилось, то, значит, враг ничего не знает о "белом маге" и его команде, или не принимает нас всех всерьёз.
Это только к лучшему.
Электричка до Прохоровки идёт сорок минут.
Монотонный перестук колёс, мелькание за стеклом знакомых пейзажей. Можно подремать, но внутреннее напряжение не позволяет, да и не хочется.
Вагон немного покачивает. На жёстком деревянном сидении затекает задница. Неудобно. Ёрзаю.
Сумка с мечом и шлемом под скамьёй. Придерживаю свою драгоценность ногами. Людей вокруг много. Присматриваюсь, но явного интереса к своей персоне не замечаю, хотя и знаю, что за мной наверняка следят.
Несколько коротких остановок на промежуточных станциях и вот, справа, выглядывая в окно, я уже вижу вдали высокий золотой купол Звонницы, а слева давно уже тянется широкое Танковое поле.
Поле великой славы России. Место на планете, где несколько десятилетий назад решалась судьба мира. На этой израненной, перепаханной металлическими траками, нашпигованной свинцом земле и в пропитанном запахом пороха, небе, гремела война раскатами выстрелов танковых пушек, разрывами снарядов, авиационных бомб, трескотнёй пулемётов.
Таранили наши советские "тридцать четвёрки" бронированной грудью оскаленных немецких зверей — "Тигров", "Пантер", "Фердинандов". Ревели моторы, летели из-под гусениц комья жирного чернозёма вместе с человеческими останками, полыхали огнём и исходили чёрным смрадом горящие машины.
Клубы дыма поднимались к небу, на котором тут и там завязывались скоротечные воздушные бои между нашими штурмовиками с красными звёздами на крыльях и немецкими мессерами с чёрными крестами на фезюляжах.
Падали подбитые самолёты с раздирающим душу воем, оставляя за собой длинные дымные хвосты.
Огненная дуга.
Место, где фашисткому зверю перебили хребет, сломали зубы и подпалили шерсть. Именно здесь пришлось очередному завоевателю расстаться с планами мирового господства, в тот раз — "арийской расы", и, огрызаясь, ковылять на полусогнутых обратно в свой "фатерланд", спасать шкуру.