Пёрли наши танкисты на врага лоб в лоб, не щадя живота своего, бились до последнего в рукопашных схватках, когда не выдерживали моторы и плавилось раскалённое железо. Дрались, как те казаки с Белогором на Изюмской сторОже у Белгородской засеки, защищая границу от крымских татар.
И те, и другие не пустили врага дальше.
Щедро полили русскую землю своей кровью, испустили последний вздох вдали от жён и детей и навеки успокоились на последнем своём ратном поле.
Да будет им пухом мать-земля, мягкий животворящий чернозём!
Благодаря этим безымянным солдатам, мы живём сейчас.
Благодаря им, сохранилась Россия.
Благодаря им, уничтожена коричневая чума…
Прошли годы, и вот… снова война. Правда, не такая явная, прямолинейная, зримая, как прошедшие, но, тем не менее, ещё более опасная своей невидимостью, коварством и изощрённостью. Не поймёшь в ней, где друг, а где враг, где правда, а где искусная ложь, где симпатии, уважение и любовь, а где тонкий расчёт, артистическая игра, блёстки и мишура мастерски срежессированного спектакля…
Электричка, простонав старыми тормозными колодками, плавно остановилась.
Приехали.
Я подхватил сумку и с немногочисленной кучкой прибывших вышел из вагона на платформу.
Прохладно.
Утренний ветерок легонько обдувает лицо, щекоча ноздри и неся запахи буйной июньской растительности. Воздух тут гораздо чище и, как бы, "вкуснее", чем в городе. Оно и понятно. Здесь его ещё не успели испортить стадами бензиновых катафалков на колёсах и чадящими, смердящими производствами.
Но, вероятно, эта благодать ненадолго. Доберётся и сюда "цивилизация".
Испоганит эту первозданную красоту и свежесть. Отравит воздух, воду, землю…
И в этом — тоже война двух лагерей. И у идеологов каждого из них есть свои аргументы и оправдания, есть свои сторонники и противники, есть высокие декларируемые цели, а есть шкурные, умалчиваемые.
Нет, я не против прогресса и бизнеса. Глупо тормозить техническую мысль, если она несёт человечеству добро и удобства. Нельзя всё запрещать и "не пущать".
Но! Но! Но! По-моему, всё надо делать с головой и ради блага всех людей, а не только для собственного кармана и личных выгод относительно небольшого количества богачей. Думать о том, как будут жить твои дети, внуки.
Иначе, когда глаза становятся "завидущими", а руки — "загребущими", когда слабые слепнут от блеска золота, от манящих соблазнов всяких Куршавелей и Лас-Вегасов, когда люди теряют остатки совести, стыда и здравого смысла — вот тогда-то у нас на Земле и рождаются свои собственные маленькие… мракосы.
С большими последствиями для планеты и человечества. А, может, даже и других миров.
Люди разошлись, электричка освободила путь, и я остался один на пустом перроне. Теперь надо ждать, когда ко мне подойдут, а пока похитители наверняка издали наблюдают за мной и высматривают, не ли "хвоста".
Ну что ж, пусть проверяются, это стандартный элемент подобных сделок.
Я поставил сумку на асфальт, потянулся, и, разминая затёкшие ноги, стал прогуливаться взад-вперёд по платформе.
Волнения уже не было. Пришли спокойствие, сосредоточенность и готовность к действию. Знание того, что сделал всё возможное для успешного проведения операции по вызволению Таньки и теперь остаётся положиться только на госпожу удачу и Божью волю.
Я заметил, что под ногами, пробив толстое асфальтовое покрытие нежными зелёными стебельками, выбрались ростки травы, жёлтые одуванчики и кустики молодого колючего чертополоха. Для меня это добрый знак.
Сконцентрировав жизненные силы и волю в одной точке, слабое, но целеустремлённое, разрушает любое, кажущееся непреодолимым, препятствие на пути к свету.
Стучащему да откроется.
Прошло минут пятнадцать. Интереса к моей персоне никто не проявлял.
Подошёл следующий поезд, идущий в сторону Москвы. На перрон вышли проводники и несколько десятков заспанных пассажиров, чтобы покурить, размяться или купить чего-нибудь сьестного в привокзальных ларьках. Обзор резко сократился, и я перестал уходить далеко от своего багажа.
В сутолоке кто-то тронул меня за руку. Я повернулся и увидел незнакомого высокого типа примерно моих лет, в мешковатых тёмно-коричневых брюках и такого же цвета шерстяной рубашке.
У встречающего было узкое лицо с выдающимся вперёд подбородком, беспокойные тёмные глаза с припухлостями под ними, тонкие губы ниточкой. Русые волосы были коротко подстрижены, на ногах — небрежно зашнурованные чёрные кроссовки.
— Привёз, что просили? — глядя в сторону, негромко спросил мужчина.