Мы приехали.
Видимо, в здании шёл ремонт, всюду валялись доски, мешки с цементом, строительный мусор.
Теперь надо готовиться испытать на себе весь ассортимент "прессинговых" мероприятий, который обязательно применит ко мне доблестный борец с преступностью, дознаватель Петухов. Я бы добавил, глухой дознаватель Петухов. Неужели нельзя было меня послушать и дождаться Олю дома? Или я, как особо опасный преступник, мог удариться в бега?
Ладно, бесполезно мусолить эти простые вопросы. Посмотрим, что мне приготовила наша карательная система в лице глухого следователя.
Выйдя из машины, я первым делом спросил, обращаясь к милиционерам
— Могу я позвонить своему адвокату?
Вопрос их искренне развеселил. Майор добродушно ответил
— Тебе здесь не Америка, не суетись! Всё будет, и адвокат, и камера, и срок. Всё твоё. Сколько заслужил, столько и получишь.
Пока меня ничем не удивили. Всё-таки нам ещё очень далеко до реального соблюдения прав человека.
Внутри здания у меня без лишних слов отобрали паспорт и сотовый телефон, затем впихнули в маленькую камеру с каким-то спящим бомжом. Очень грязным и вонючим.
Бомж скорчился на полу тесной клетушки и мирно спал, источая вокруг тошнотворные миазмы. Дышать было тяжело. Я и представить себе не мог, что в мире может существовать подобная вонь. Меня слегка затошнило. В кармане брюк нашёлся платок, и я попытался дышать через него. Стало чуть полегче. Интересно, сколько я так протяну?
Как я понял, прессинг на меня, пока в самой лёгкой форме, уже начался…
Каждые 10–15 минут мимо камеры будто бы невзначай проходил со страшно занятым видом следователь Петухов и косился своим петушиным глазом на меня, дескать, не дозрел ли для разговора по душам?
Видимо, я, по его мнению, не дозрел, потому что продолжал оставаться в камере.
Только где-то через час, замок в клетке щёлкнул и здоровенный сержант, привычно зажимая нос, велел мне выйти. Покидая камеру, я искренне пожалел рядовых тружеников "органов", которым, вероятно, частенько приходится вынужденно общаться вот с таким вонючим контингентом. Неприятные издержки профессии…
В небольшой комнатушке, куда меня привели, находился обшарпанный письменный стол, пара стульев и древний книжный шкаф без стёкол. На его полках валялись кипы каких-то папок, бумаг, бланков.
За столом сидел следователь Петухов.
Для полноты воспроизведения картины "допроса в застенках НКВД" не хватало "правильного" освещения и стенографистки с пишущей машинкой. Лампа, направленная в лицо подозреваемому тоже отсутствовала, как и классический подвальный полумрак в подобного рода сценах.
В раскрытое окно, сквозь железную решётку, бил яркий полуденный свет весеннего солнца. Снаружи жужжали и иногда по дурости залетали в казённое помещение пчёлы и гудящие, как летающие танки, неповоротливые майские жуки. Однако, насекомые быстро разбирались, что попали совсем не туда, куда надо и, облетев несколько раз комнату с крашеными серой масляной краской стенами, наполненную затхлым стоячим воздухом с запахами гниющего деревянного пола, олифы и старой бумаги, находили выход и улетали на волю.
Последовать за ними я не мог, поэтому уселся на стул без приглашения и со скукой стал ждать развития событий.
В принципе, сценарий, который меня ожидал, был изначально ясен. Последовательный прессинг со всё более грубым и прямолинейным давлением. С тем, чтобы используя все "наработки" неофициальных отечественных технологий дознания, любым способом меня сломать, запугать и заставить написать "чистосердечное признание". После чего появятся реальные основания для возбуждения уголовного дела со всеми вытекающими последствиями. Это только в кино следователи раскрывают преступления, используя добытые реальные улики, мощный интеллект, дедуктивный метод и неотразимую логику. В жизни чаще всё иначе…
Петухов сидел за столом и что-то писал. Ждал, когда я начну нервничать и проявлять признаки беспокойства.
Не дождался.
Поднял голову и посмотрел на меня выцветшими бледно-голубыми глазами. Оскалился. Вокруг белков рассыпалась сеточка набухших мелких кровеносных сосудов, из-за чего взгляд майора наводил на воспоминания о персонажах из романов о вампирах. На лице появилась ехидная всезнающая улыбка, профессиональный атрибут многоопытного работника Системы, искусно и расчётливо загоняющего жертву в подготовленную "хитроумную" ловушку, чтобы выпить из человека всю кровь, то есть, тьфу, выдавить по каплям всю интересующую информацию.