Ладно, хватит об абстрактном! Что делать сейчас?
А сейчас… сейчас Татьяну нельзя оставлять одну. И даже не только потому что она чрезвычайно ценный сотрудник, но и потому что… потому что…
Чёрт! Что это я юлю перед самим собой? Да она после последних событий просто стала мне небезразлична! Вот почему!
Через час, уточнив протокол траурных мероприятий на завтра и бегло просмотрев несколько материалов в текущий номер газеты, я отчеркнул красным карандашом отобранные проходные статьи, чёрным те, что на доработку с правками, закрыл редакцию и пошёл провожать Говорухину до остановки.
На улице уже стемнело, но погода стояла великолепная. Людей было мало. Хотелось просто сидеть на скамейке, смотреть на звёздное небо и ничего не говорить, только ощущать плечами присутствие друг друга. Мы так и просидели на остановке с Татьяной в молчании минут десять, пропуская нужные маршрутки.
Потом я, наконец, сообразил, что должен сказать
— Таня, если меня поставят главредом, я переведу тебя своим заместителем. На моё теперешнее место. Так что, пожалуйста, не торопись искать новую работу. Я надеюсь, что всё образуется.
Говорухина вздохнула
— Спасибо, Сергей! Я и не ищу пока ничего. Не могу. Пустота какая-то на душе. Нет никаких планов, ничего не хочется. Пережить надо то, что случилось.
Она помолчала несколько секунд и добавила
— А ты не обещай, пожалуйста, то, что от тебя не зависит. Сам ведь пока не знаешь, как сложится…
— Не знаю, — я бесшабашно мотнул головой, — но, думаю, что всё устаканится. Не будем бояться и нервничать. Уверен, что мы в любом случае найдём, что делать и как жить дальше. Правда?
Таня грустно улыбнулась
— Правда. Только из жизни кусочек не вырежешь и не выбросишь.
К остановке подъехала очередная маршрутка.
Таня встала, чмокнула меня в щёку
— Спасибо тебе за то, что пытаешься меня подбодрить. Я в порядке! До завтра!
И она побежала к машине, стуча каблучками босоножек по серому пыльному асфальту.
Из окна помахала рукой. Маршрутка зашумела двигателем и уехала.
Со мной остался лишь запах Таниных духов. Свежий, чуть сладковатый и пряный.
Я побрёл домой в свою пустую холостяцкую квартиру.
Глава 17
Дома, раздевшись, я прилёг на диване. С утра произошло столько событий — спозаранку визит Петухова с ментами и Олиной мамой, КПЗ в 16-м отделении, драка с бугровской бандой и, в конце дня, какие-то новые оттенки в отношениях с Говорухиной.
Не хотелось есть. Не хотелось спать или смотреть телевизор. Жутко тянуло надраться водки до полного беспамятства, чтобы забыть этот прищуренный живодёрский взгляд следователя, отвратительные хари "братков" в камере, ужасную вонь от бомжа в "обезьяннике"! Забыть, что Димки Халина больше нет, что мне завтра надо ехать на его похороны и что за мной охотится какой-то чёрный злодей из страшной недетской сказки!
Ладно, хватит себя жалеть, чай не маленький!
Я бросил взгляд на настенные часы — без пяти восемь.
Может, позвонить Маршавину? Узнать, вдруг, есть какие-нибудь новости по артефактам.
Впрочем, наверное, мне просто хочется услышать спокойный и уверенный голос Игоря Леонидовича, ненадолго переместиться в иное информационное пространство и почувствовать спиной поддержку товарища из своего окопа.
Номер телефона профессора я нашёл быстро и ввёл в сотовый. Через несколько секунд в трубке зазвучал энергичный и мягкий баритон "белого мага"
— Слушаю!
— Доброго вечера Игорь Леонидович! Таранов беспокоит. Не терпится узнать, не появилось ли чего новенького по артефактам?
— Здравствуй, Сергей! Рад тебя слышать! Доспехи твои изучаю. Посоветовался тут кое с кем, не открывая сути дела. Есть некоторые предположения, но ещё достаточно туманные. Я даже приём посетителей прекратил, перенёс все встречи на следующую неделю. Только твоими загадками и занимаюсь.
— Ясно, — уныло сказал я, — значит, задачка оказалась непростой даже для доктора наук и адепта белой магии.
— Да, орешек, действительно крепкий. И загадочный. Но ничего, разберёмся. Мне тут сегодня кое-какие приборы домой привезли, даже нелинейный локатор одолжили на денёк из банка. Для обследования доспехов. Результаты удивительные, но пока непонятные. Думаю, нам надо встретиться и переговорить. Можешь ко мне приехать?
— Прямо сейчас? — удивился я.
— А почему нет? Ещё детское время, — бодро ответил профессор и продиктовал адрес.