Если не женишься — не используешь свой шанс, не узнаешь, везучий ты или нет, и всё равно когда-нибудь умрешь, но бобылём, так и не узнав счастья быть отцом.
Как там, в сказке было? Направо пойдёшь — голову сложишь. Налево пойдешь — коня потеряешь. Прямо пойдешь — в суп Бабе-Яге попадешь.
Прямо какая-то унылая безвыигрышная задачка. Вот и думай тут…
Может, мне любовницу завести? Зачем сразу на брак настраиваться? Пройдёт она испытание временем — женюсь! Не пройдёт, пардон, мадам, я тоже живой человек, а не средство для устройства вашей жизни и не бесправный раб на ваших плантациях…
Размышляя о несправедливости мироустройства, о злобности и коварстве женщин, я добрался до дивана и прилёг вздремнуть после сытной еды.
В голове мелькнула последняя мысль
— Фиг бы мне так удалось поваляться спокойно на диване, если б был женат…
Потом я уснул.
Глава 24
Что-то звонкое, прерывистое, настойчивое ввинчивалось в мозги, раздражало, вызывало дискомфорт и вырывало из приятного невесомого парения где-то в чудесной идиллии садов Эдема, среди прекрасных женщин, цветущих деревьев и полян, покрытых экзотическими цветами, в негостеприимную и грубую черно-белую реальность.
Я с трудом вынырнул из сна и услышал настойчивые звонки телефона.
Пришлось встать и, шлёпая босыми ногами по полу, натыкаясь сослепу на стулья, взять трубку
— Слушаю, Таранов.
В динамике щёлкнуло, запищало, засвистело, и на этом фоне я услышал голос Говорухиной
— Сергей, это я. Не помешала?
Остатки сна вылетели из меня в душный воздух комнаты. Я сумел разлепить один глаз и бодро ответил
— Нет, конечно! Привет, рад тебя слышать!
Татьяна, видимо, уловила, хриплые дребезжащие нотки в моём голосе ещё не восстановившем после сна обычный тембр и занервничала
— Извини, ты, кажется, спал? Я тебя разбудила?
Врать не было смысла
— Немножко задремал, но мне давно уже надо было вставать. Так что, очень хорошо, что ты позвонила!
— Ну что ж, если так, то… В общем, у меня к тебе маленькая просьба. Нужна твоя помощь с техникой. Купила дивиди-рекордер, а что-то разобраться, как записывать с телевизора не могу. Поможешь?
— Конечно! Когда надо?
— Сейчас можешь приехать?
— Могу. Через час буду!
— Договорились, — сказала Татьяна и повесила трубку.
Я автоматически сделал то же самое и только тут вспомнил про телефонного жучка.
Вот чёрт! Я, кажется, собирался выключить проводной телефон из линии… Или нет? Совсем забыл об этом и уснул, а теперь тайный враг узнал о моих дружеских отношениях с Говорухиной. Вроде бы, ничего лишнего в разговоре я не сказал, но на душе стало как-то неспокойно.
Взялся за штеккер в телефонной розетке и задумался. А ведь если я выключу телефон, это моментально насторожит моих соглядатаев и, возможно, тогда они постараются найти новые источники для скрытого получения информации, о которых я не буду знать. Может, всё-таки не стоит торопиться и перекрывать им этот канал? Пусть думают, что я у них "под колпаком". В конце концов, если понадобится, я всегда могу прервать связь с абонентом и потом перезвонить ему с сотового. Маршавина я уже предупредил о жучке. Татьяне скажу, что домашний телефон барахлит, пусть в другой раз звонит только на сотовый. Вот всего и делов.
Да и над "дезой" для противника надо как следует подумать. Это важный фактор для победы в этой странной войне.
Выдёргивать штеккер я не стал, оставил в розетке.
Часы показывали без двадцати пять. Надо быстренько побриться, одеться, захватить комплект инструментов, паяльник, тестер, провода, разьёмы и бежать на маршрутку. Ехать от меня до Таниного дома минут тридцать, да сколько ещё придется ждать маршрутку, неизвестно. Лучше поторопиться.
Кстати, а раньше она меня никогда не приглашала к себе вот так… В смысле чем-то по хозяйству помочь. Может, был кто у неё? Кто помогал. И если был, то куда делся?
Ладно, не стоит зря плавить мозги, скоро всё будет ясно.
В пять часов я уже садился в маршрутку, а в половине шестого нажимал на кнопку звонка у квартиры Говорухиной.
За старенькой дверью, обитой коричневым дерматином с утеплителем, прошелестели быстрые лёгкие шаги, выпуклый стеклянный глазок на мгновение затемнился, затем щёлкнул замок, и на пороге появилась Татьяна в простеньком, но красивом бежевом платье с алыми цветочками, пушистых белых шлёпанцах с помпончиками и со смущенной улыбкой на лице