Когда Тьяк снова взглянул, она уже исчезла, а хозяин стоял в дверях и сиял, глядя на него. Как будто всё это было только в его воображении.
«Всё готово, сэр?»
Тьяке не ответил, но поднялся по лестнице в свою комнату. Он положил карточку на стол и открыл бутылку коньяка.
Завтра, возможно, приедет Эйвери, и они смогут начать подготовку. Всё остальное встанет на свои места…
Но он знал, что этого не произойдет, и должен был это понять, когда разорвал письмо на куски.
Он лег и уставился в потолок.
Самый длинный день. Для всех нас.
5. Премия
Болито положил запечатанное письмо Кэтрин на стол и представил, как она его читает, возможно, среди роз, или, что ещё вероятнее, в уединении их комнат. Оставить её в Фалмуте было и так тяжело, а это письмо было слабым утешением. Пока нет; даже отправка его была словно разрыв драгоценной связи.
Он вытащил часы и открыл решётку: почти два часа дня. Пути назад нет.
Он вздохнул и убрал часы в карман, обводя взглядом комнату, тёмные балки которой почти почернели от времени и дыма тысяч костров. Он останавливался в знаменитой гостинице «Георг» лишь однажды, тогда ещё молодым капитаном. Это было место, неподвластное времени, повидавшее столько адмиралов и капитанов, что он и представить себе не мог.
Теперь, когда его сундуки вынесли, чтобы отправить на новый флагман, комната выглядела пустой, готовой забыть его и принять другого.
Нетрудно было увидеть Нельсона здесь, возможно, в этой самой комнате, в его последние дни на берегу Англии. Он оставил свою любимую Эмму в их доме в Мертоне. Что она сейчас делает? И как быть тем, кто обещал Нельсону, что о ней позаботятся?
Он отвернулся, злясь на себя за сравнение. Сравнения не было. Только горькая боль разлуки осталась прежней.
Он услышал голоса на лестнице: один был Эвери, другой — Олдэй. Время пришло.
Внизу, на лестнице, картина была именно такой, как он и ожидал. Хозяин, старательно старавшийся угодить, но не показывавший этого. Было видно множество людей в форме, морские офицеры явно наслаждались жизнью, каждый старался поймать его взгляд, когда он проходил мимо. Некоторые, возможно, служили с ним, большинство никогда прежде не видели его вживую. Но все они знали его.
Говорили, что когда Нельсон в последний раз покидал «Георг», улицы были полны людей, пытавшихся увидеть его и выразить своё восхищение героем. Возможно, это была даже любовь.
Сам он никогда не встречал «нашего Неля», хотя даже Адам обменивался с ним парой слов, когда развозил депеши.
Он увидел, как Эвери наблюдает за ним от двери, его глаза отливали янтарём в отражённом солнечном свете. За ним, спиной к гостинице, стоял Аллдей, словно уже отвергнув эту землю.
Улица была оживлённой, но вполне обычной. На этот раз никаких ликующих толп или любопытных прохожих; но, с другой стороны Ла-Манша, и войны-то не было.
«Мы пойдём пешком до Салли-Порта». Он увидел, как Олдэй повернулся и прикоснулся к нему, рулевому адмирала.
Эвери задумчиво наблюдал за ним, пытаясь угадать настроение человека, которому он был предан прежде всего.
Болито сказал: «Никаких оркестров, никаких парадов, Джордж». Он улыбнулся. «Как и Бог, флот по-настоящему ценится только тогда, когда опасность уже на подходе!»
Эйвери пытался почувствовать горечь или сожаление, но ничего не чувствовал. Он видел письмо, которое Болито передал владельцу дома, и знал, что в нём будет правда, адресованная только ей. Кэтрин.
Он сказал: «На корабле не хватает людей, сэр. Думаю, капитан Тьякке горит желанием выйти в море, чтобы узнать сильные и слабые стороны людей». Даже Тьякке был другим, подумал он. Когда-то труднодоступный человек, он стал настолько близким другом, насколько это было возможно в их размеренной жизни. И он казался замкнутым, словно часть его всё ещё жила где-то в другом месте.
Он задавался вопросом, что Болито на самом деле думает о выборе флагмана; сам он провёл на борту «Фробишера» всего несколько дней и не успел познакомиться с другими офицерами или освоиться на корабле. В редкий момент откровенности Тиак сказал ему, что «Фробишер», при правильном наборе и обучении, станет быстрым парусником, а его корпус настолько хорошо спроектирован, что даже в штормовую погоду он сможет оставаться относительно сухим.
Это оказалось бы настоящей находкой для ее моряков, когда им пришлось бы ставить или брать рифы на непокорных парусах, а после этого они находили бы тепло и уют на палубе.