Он взглянул на церковные часы. Он пришёл на пять минут раньше. Его дядя, конечно, ожидал этого, хотя, поговаривали, он сам специально опаздывал на свои встречи.
И всё же Эвери едва знал его. Его дядя, тогда ещё сэр Пол Силлито, предложил ему подать прошение о назначении флаг-лейтенантом к сэру Ричарду Болито. По мере приближения даты первой встречи он почти отозвал прошение, зная, что оно закончится лишь новым разочарованием. Он был ранен и попал в плен. После обмена ему предстояло предстать перед военным трибуналом за потерю корабля, хотя он был потерян из-за безрассудства капитана, а его собственное ранение сделало его беспомощным и неспособным помешать своим людям атаковать превосходящего противника.
Воспоминание о первой встрече с Болито, героем и легендой, было очень ярким; оно никогда не покидало его, и их общение восстановило его, возможно, даже сделало его тем, кем он иначе никогда бы не стал.
Но его дядя? Человек огромной власти и влияния; и теперь, когда Силлитоу стал ещё и личным советником принца-регента, эта сила вызывала большой страх, если не уважение.
Он похлопал лошадь по боку и обратился к конюху, который подбежал, чтобы взять поводья.
«Позаботься о ней, пожалуйста. Сомневаюсь, что я задержусь здесь надолго».
Двери распахнулись прежде, чем он успел до них добраться, солнце лилось ему навстречу из окон, выходящих на Темзу, и медленно скользили мачты местных торговцев, пользующихся приливом. Изящная лестница, изящные колонны, но при этом спартанское отсутствие украшений и росписей, которое его дядя, несомненно, счёл бы легкомысленным и навязчивым.
В просторном коридоре его встретил слуга с суровым лицом в ливрее с золотыми пуговицами. Эйвери слышал, что большинство слуг Силлитоу напоминают боксёров-профессионалов, и теперь он убедился в этом.
«Подождите, пожалуйста, в библиотеке, сэр». Он не опустил глаз, словно боец, опасающийся вероломного нападения.
Эйвери кивнул в знак согласия. Мужчина не спросил его имени; он бы и так знал. Иначе его бы здесь не было.
Он вошёл в библиотеку и посмотрел на реку. Мир. Он чувствовал боль в раненом плече, которая всегда служила напоминанием, если понадобится. Он вспомнил её тело, выгнувшееся к нему; она настояла на том, чтобы увидеть глубокий шрам, и поцеловала его с такой нежностью, что он был одновременно удивлён и тронут.
Он взглянул на себя в высокое зеркало; словно чужак, подумал он. Он всё ещё не мог привыкнуть к единственному эполету на плече.
Они все вместе пережили столько всего. Но когда он пытался представить себе будущее, за пределами дня или недели, он словно терялся в тумане.
Война закончилась. Военные действия продолжались вдоль границы Канады и США, но это не могло продолжаться долго. А что же мы? «Мы, счастливчики», как их часто называл Болито. Адам Болито всё ещё находился в Галифаксе в качестве флаг-капитана контр-адмирала Кина; капитан Джеймс Тайак ждал нового назначения, а фрегат «Неукротимая» был выведен из эксплуатации и ждал своей участи.
Он смотрел на своё отражение. Всё ещё лейтенант, с проседью в тёмных волосах, свидетельствующей о том, чего ему стоила война. Тридцати пяти лет. Он усмехнулся, удивлённый тем, что способен представить себе будущее без каких-либо перспектив, как только сэр Ричард Болито окончательно сошёл на берег. В глубине души Болито желал этого, и Эвери чувствовал себя очень счастливым, зная, что он – этот человек, скрытый от посторонних глаз. Смелый в своих решениях, непоколебимый в их исполнении, но после того, как пушки замолчали, а вражеский флаг спустился сквозь дым, Эвери увидел другого человека, чуткого, скорбящего о павших, потому что он этого от них требовал.
А что же тогда ему самому? Самостоятельное командование? Возможно, небольшая шхуна вроде затерянной «Джоли», хотя это маловероятно. Флот начнёт избавляться от кораблей и людей, как только союзники согласуют условия мира. Бесчисленные солдаты и матросы получат выплаты, никому не нужные, и будут брошены на произвол судьбы. Так уже случалось. Так будет всегда.
«Если позволите, пройдите сюда, сэр».
Эйвери вышел из библиотеки, остро ощущая тишину; она заставила его осознать, насколько здесь пусто. После шумного, оживлённого корабля это было ожидаемо. Все моряки чувствовали себя как рыба, выброшенная на берег. Но по сравнению с домом Болито в Корнуолле, с его бесконечными приходами и уходами людей с фермы и поместья, соседей и доброжелателей, это великолепное жилище гудело, как могила.
При входе дядя встал из-за стола и закрыл большую папку, которую, по-видимому, изучал, хотя Эйвери чувствовал, что тот уже какое-то время сидит лицом к двери. Чтобы успокоиться? Вряд ли. Чтобы побыстрее закончить, исполнить долг, что ли?