Но король был безумен… так какой в этом смысл? Он знал, что если сейчас засмеётся, ему конец.
Затем он вспомнил Болито, его лицо, когда тот рассказал ему о Зенории, и всех тех, кто смотрел на портреты и осуждал его. У них тоже не было выбора.
Лейтенант Монтейт перекатился на бок, подняв руку, словно защищаясь от внезапного удара, а затем вздохнул с облегчением, когда Адам упал рядом с ним.
Адам вытащил из пальто свой маленький телескоп. «Тихо?»
«Да, сэр. Наши люди на позициях, а морские пехотинцы выставили три пикета для охраны каждого возможного подхода».
Он услышал тревогу в голосе Монтейта. Она была вполне обоснованной. Тьма всё ещё была достаточной, чтобы скрыть их, но меньше чем через час… Он отгородился от неё. В докладе адмирала утверждалось, что ближайший артиллерийский пост находится примерно в пяти милях, но без внезапного нападения они не могли рассчитывать на своевременное уничтожение батареи.
Монтейт сказал: «Мне показалось, я почувствовал запах огня, сэр. Как будто гарь».
Адам взглянул на него. «Должно быть, это новая печь для обогрева».
Не было смысла обманывать молодого лейтенанта. Если им удастся уничтожить эти орудия, Боррадейл будет готов их подобрать. Если же им это не удастся, Альфристон станет первой жертвой батареи.
Монтейт процедил сквозь зубы: «Где, черт возьми, этот человек?»
Этим человеком был матрос по имени Брэди, ловкий и уверенный в себе, как кошка, работающий высоко над палубой в любую погоду. Но до того, как он согласился пойти на флот, чтобы избежать депортации или чего-то похуже, он был браконьером. Этот человек чувствовал себя здесь как дома.
Адам сказал: «Он не сбежит, Говард». Он улыбнулся. «Если бы он сбежал, мы бы уже знали».
Он чувствовал, что Монтейт пристально смотрит на него в темноте, удивляясь тому, что он может казаться таким уверенным, или нервничая из-за того, что его так небрежно называли по имени.
Морской пехотинец яростно шепнул: «Вот идёт этот маленький негодяй!» Он, должно быть, увидел погоны Адама и добавил: «Брэди вернулся, сэр!»
Мужчина, о котором шла речь, приземлился рядом с ними. «Пять орудий, сэр, и магазин на склоне». Он рубил руками. «Двое часовых, а остальные в хижине».
Адам посмотрел в сторону залива, но тот всё ещё был скрыт во тьме. Мысленно он видел батарею, вырубленную в склоне холма, а за ней возвышался остаток склона. Не опасаться нападения с суши; единственный противник придёт с моря. Пять орудий. Сухопутный житель не обратил бы на это особого внимания, но метким выстрелом они могли нанести ущерб и разрушения, которые ни один сухопутный житель не мог себе даже представить.
«Передай слово, Брэди. Мы выдвигаемся». Он позволил словам усвоиться. «Как и планировалось!» Он схватил коротышку за плечо. Казалось, на нём совсем не было плоти, только мышцы и кости. Неудивительно, что он мог пинать и бить кулаками ледяной брезент в ревущем шторме наравне с лучшими из них. «Отлично сработано».
Он слышал, как морпехи осторожно двигались по твёрдой, высушенной солнцем земле. Все они были хорошо замаскированы, но в самом тусклом дневном свете их алые мундиры выделялись, словно маяки.
Адам встал. Внезапно его охватила сильная жажда, но он был достаточно спокоен. Он исследовал свои чувства, словно осматривал подчинённого. Зевать ему не хотелось; по опыту он знал, что это первый признак страха.
Тёмные силуэты поспешили вправо – люди, привыкшие резать корабли по ночам, настолько опытные, что могли справиться с чужим судном, словно со своим собственным. Как Яго и бригантина.
Он услышал, как лейтенант Барлоу обнажил свой меч и крикнул: «Морские пехотинцы, вперед!»
Адам сказал: «Если я упаду, Говард, верни их к шлюпкам».
Он бежал, прижимая к телу ремнём шею, сердце мучительно колотилось, и вдруг перед ним выросла грубо сколоченная стена. Привыкли ли его глаза к темноте или стало светлее? Всё потеряло смысл. Только стена. Стена… Грохот мушкетного выстрела был оглушительным, эхо выстрела отскакивало, словно рикошет.
Но выстрел был сзади; он почувствовал, как пули пролетели мимо его головы. Один из морпехов, должно быть, зацепился ногой за что-то, возможно, за какой-то строительный материал, разбросанный по склону. Он поднял ружьё и крикнул: «Вперёд, ребята!» Удача теперь не существовала, ни хорошая, ни плохая. «Вперёд, за пушки!»
Морской пехотинец первым взобрался на стену, но свалился на землю, когда кто-то выстрелил в него, должно быть, в упор. Ещё один выстрел раздался с другой стороны поляны, но другие моряки уже перебегали её, рубя часового абордажными саблями и топорами, прежде чем он успел перезарядить оружие или взмолиться о пощаде.