— Чего у тебя не отнять, так это смелости, — фыркнула Баба-яга. — Не то что твой дядька. В прошлый раз, когда он прокрался ко мне, а я его нашла, он всё по углам метался, как крыса, а ты вон драться лезешь. Одно плохо — твое желание бороться стало пагубной привычкой. Ты будто ослепла. Ну разве в руках у тебя волшебная палочка Мерлина? Этой безделушкой только людей в лягушек превращать.
— Тогда, надеюсь, ты любишь мух, уродина, — сказала Сабрина, представив в своем воображении большую, толстую, склизкую лягушку.
Тут раздался какой-то треск, взметнулось облако дыма, и Сабрина услышала хохот Бабы-яги.
— Эх ты, хоть бы сначала выучила, в какую сторону их направлять полагается, — сказала ведьма, когда дым рассеялся.
Сабрина поняла, что уже не болтается в руках ведьмы и что взгляд ее уткнулся в огромные мозолистые, покрытые струпьями ноги старухи.
«Черт, я превратила ее в великана!»- подумала Сабрина.
Узловатыми пальцами Баба-яга подняла Сабрину с пола. Девочка извивалась и дергалась, чтобы освободиться, но ничего не вышло.
— Вот повезло-то! — радостно сказала старуха, поднеся Сабрину поближе к глазам. — Давненько я лягушачьих ножек не пробовала, с тех самых пор, как еще девушкой в Париже была.
«Лягушачьих ножек? О чем это она?» — подумала Сабрина и, взглянув на свои ноги, ужаснулась.
Ее ноги стали зелеными и перепончатыми, а кожа — липкой и скользкой; живот стал похож на толстый мешок, обвисший между тощими ножками. В кишках у нее забулькало, словно пузырьки на болоте, а рот широко открылся.
— Я — лягушка! — проквакала она.
Баба-яга подняла девочку-лягушку повыше и стала медленно опускать в рот. Сабрина забилась, задергала своими длинными перепончатыми лапками, не желая угодить в желудок старой ведьмы. Она извивалась так сильно, что в последний момент ухитрилась выскользнуть из рук Бабы-яги и свалилась на пол.
Не раздумывая, Сабрина поскакала к двери. Ее новое тело амфибии, как выяснилось, было способно совершать невероятные прыжки, однако точно контролировать, куда именно она прыгнет, оказалось практически невозможно.
— Эй, мой обед! — воскликнула ведьма. — Она же удерет! А ну, Алый Рассвет, Ясное Солнышко и Черная Ночь, помогите-ка мамочке!
Звери вбежали в комнату и, увидев Сабрину, погнались за ней, но она прыгала так высоко, что ухитрялась увертываться от их острых когтей и клыков. Ей удалось выскочить в переднюю комнату. Увидев входную дверь, Сабрина прыгнула, но не рассчитала длину прыжка и врезалась в дверь головой. От удара у нее закружилась голова, а ведьмины телохранители бросились к ней. Все трое стали увеличиваться в размерах и изменять форму. Ясное Солнышко снова превратился в полутигра-получеловека, а Алый Рассвет — в ужасного мужчину, похожего на птицу с отвратительным клювом и морщинистыми руками. Превращение Черной Ночи тоже было весьма неприятным. Когда оно завершилось, вместо терьера на полу стоял сгорбившийся мускулистый великан с торча клыками, весь заросший густыми черными волосами. Все трое были в латах и с мечами.
Сабрина вспрыгнула на стол, где пузырились ведьмины зелья, и опрокинула какие-то склянки и кубки. Телохранители Бабы-яги тут же взмахнули мечами, но лягушке удалось совершить очередной прыжок, и они, промахнувшись, разрубили ведьмины книги. Сабрине повезло, конечно, но так не могло продолжаться до бесконечности.
Тут Ясное Солнышко сделал выпад и едва не отрубил ей перепончатую лапу, но, промахнувшись, опрокинул один из кубков. Разлилась какая-то вонючая жидкость, и брызги попали прямо на кота. И Ясное Солнышко вдруг превратился в малюсенького мышонка. Мышонок побежал по полу, быстро перебирая лапками, и это привлекло внимание Алого Рассвета. Человек-ястреб ринулся за мышонком, но впопыхах разбил склянку с синим порошком и тут же превратился в паучка. Черная Ночь решил сразиться с Сабриной в одиночку, но и его постигла участь собратьев: что-то на него пролилось, и его вдруг раздуло, будто воздушный шар. Он тут же взлетел к потолку, а оттуда ему никак не удавалось достать Сабрину.
Спрыгнув со стола, Сабрина снова направилась к входной двери. Правда, она вдруг поняла, что ей не удастся открыть ее без помощи рук, а значит, она так и останется в этом доме, как в ловушке.
— Дядя Джейк, — закричала она изо всех сил, — открой дверь!
К счастью, дверь мгновенно распахнулась, и Сабрина выпрыгнула наружу, на холод. Гриммы уставились на лягушку, разинув рты от изумления.
— Только не говорите, что вы меня предупреждали, — усмехнулась Сабрина.
— Это в самом деле ты, Сабрина? — спросил потрясенный дядя Джейк, подхватывая ее на руки.