– Ну раз так, то идите за мной. Но не говорит; потом, что я вас не предупреждала. Капитан очень не любит, когда его будят по пустякам.
Кивнув, Глэйвс велел Дэндрексу и Рокинсеку следовать за ним. Втроем, вслед за Дум, они прошли к капитанской каюте.
Глэйвс громко постучал. Затем, не дожидаясь ответа вошел внутрь.
Каюта капитана Пика была обставлена исключительно просто. Несколько стульев, стол, стойка со свитками и еще одна со снаряжением. Сам капитан уже вылез из гамака.
– Что это значит? – взревел он.
Глэйвс даже отшатнулся. Он никак не ожидал, что капитан окажется таким громадным детиной, с татуировками, густо покрывающими его лицо и мускулистые руки. И смотрел он на пришельцев откровенно недружелюбно.
Глэйвс заколебался. Он оглянулся на своих спутников, но Рокинсек уже закрывал дверь каюты.
– Капитан Пик, меня послал генерал Пэксон. Мне поручено принять на себя командование вашим кораблем.
Нам надо немедленно вывезти из города всех наших раненых.
– Вы возьмете корабль только через мой труп! – проревел Пик. – Вы не имеете на это права. «Орех» мне вручили в Кунфшоне, и Аргонат, зарубите себе на носу, не имеет над ним никакой власти.
– Капитан, это только временно. Сражение проиграно. Легионы обречены. Это вопрос нескольких часов. Но раненых надо вывезти.
– Чтоб вам пусто было! Я капитан этого корабля, и никто, слышите – никто, хоть сам генерал Пэксон, не может его у меня отнять! И мы не поднимем якоря, пока этого не прикажу я! Если ситуация и в самом деле такова, как вы говорите, мы постараемся забрать не только раненых. Мы спустим на воду все шлюпки, мы построим плоты, наконец, но заберем всех!
Глэйвс понял, что дальше разговаривать с капитаном бесполезно. Он подал знак Дэндрексу.
Начавший что-то подозревать капитан выхватил кортик. Дэндрекс обнажил меч.
С диким ревом Пик ринулся в атаку. Они схватились, и сбитый с ног Глэйвс поспешно спрятался под стол.
Пик побеждал. Он прижал Дэндрекса спиной к столу и уже хотел всадить кортик ему в глотку, когда Рокинсек ударил Пика кинжалом в спину. Потом еще и еще раз.
– Отлично, – пробормотал кадейнец. – Доставайте мечи.
Распахнув дверь, они набросились на безоружную Дум. Она даже не успела понять, в чем дело, а меч Рокинсека уже раскроил ей череп. Быстро поднявшись на палубу, они прикончили рулевого, а его помощника взяли в плен.
А тем временем «раненые», посрывав повязки, набросились на не ожидавших нападения матросов. Подобного предательства команда «Ореха» не могла себе даже и вообразить.
Через несколько минут все было кончено. Находившиеся на палубе матросы были убиты или выкинуты за борт. Остальную команду, спавшую в кубрике, заперли на засов.
Потом заговорщики, подняв парус, поплыли прочь от обреченного Урдха.
Глава 52
Император не мог больше плакать. Слезы кончились. Полуодетый он лежал в разворошенной постели и печально глядел в потолок.
Бедный, бедный Император. Он был слаб и не мог вынести этих непрекращающихся ночных кошмаров. Тварь разговаривала с ним. Казалось, она находится здесь, совсем рядом. Она хотела его. Она хотела его любви. Она жаждала его душу. Она не сомневалась в победе. Несчастный Император. Он умирал, и никто не мог ему помочь.
От жрецов не было никакого толку.
– Будьте благоразумны, – говорили они. – Такова воля Эуроса.
– Быть благоразумным? – вопил Бэнви в ответ. – Как я могу быть благоразумным?! В яме под Дзу живет бог смерти, и он хочет сделать меня своим слугой. Как я могу быть благоразумным, когда он уничтожил мою армию и захватил стены моего города?!
Жрецы только глядели на него печальными коровьими глазами и молчали. По правде говоря, они и сами ничего не понимали. Они не знали ответа на вопросы Императора. Они даже начинали сомневаться в своем боге.
От придворных монстикиров проку было еще меньше. Начать с того, что в большинстве своем они давным-давно бежали из Урдха. Потому-то в городском порту и не осталось ни одного корабля. Все они уплыли на юг, в Кенфелон.
Не стало и принцессы Зиттилы. Она пропала после падения острова Гинго-Ла.
Ее Императору больше всего не хватало.
И вот теперь не стало и тетушки Харуны. Объявив, что не может больше выносить его причитаний и плача, что он позорит славный род Шогимиссаров, она заперлась в своей комнате.
Остались только стражи у дверей да рабы-евнухи, регулярно приносящие еду.