Оглядевшись, ведьма заметила невдалеке проблеск черного пламени. Новый враг, с огромной силой и мощным умом.
Рядом в эфире быстро росла чья-то астральная проекция, черная и зловещая, чем-то похожая на гигантского осьминога. Рибела из последних сил создала уничтожающее заклинание и швырнула его в материализующуюся рядом тварь.
Серые волны хаоса озарились ослепительным красным пламенем. Брошенная ведьмой энергия сжала вражескую проекцию до размера маленького мячика, но не смогла ее уничтожить.
Сломя голову Рибела неслась к той точке, где она проникла в астральный мир. Вернувшись в свое тело, она наверняка оставит преследователя позади.
Стремительно летя сквозь хаос, ведьма продолжала атаковать мчащуюся за ней по пятам черную тень, упорно не давая ей развернуться. Но враг был невероятно силен.
А потом Рибела начала слабеть. Ее физическая сила стала убывать, а вместе с ней убывала и способность сдавливать гонящегося за ней черного осьминога.
Что-то было не так. Мыши уставали. Их не покормили. Рибела не верила, что Лагдален по доброй воле могла ее подвести. Значит, с девушкой что-то случилось.
Рибелой овладело отчаяние. Если мыши остановятся, ей придется полагаться лишь на свои собственные силы. А одной ей вряд ли удастся сдержать натиск черного чудища. Будущее рисовалось в самом мрачном свете. Если осьминог вцепится в нее, то уже не отпустит, даже когда его жертва вернется в свою телесную оболочку. И тогда ведьма попадет в смертоносную ловушку.
Рибела пронеслась мимо пары дерущихся Тварей Небытия – сплошной клубок переплетенных щупалец, клочья серебристого тумана, плывущие по волнам хаоса, поблекшие энергии монстров, из раскаленно-голубых ставшие оранжевыми.
Наконец-то. Силы уже кончались. Вернувшись в Ритилт, ведьма на миг зависла над своим телом в комнате дома торговца Ирхана.
Лагдален нигде не было. Мыши бесцельно шарили по полу, измученные и буквально умирающие от голода. Миска с размоченным в масле хлебом стояла на столе – слишком высоко.
Рибела вернулась, но черный осьминог уже успел развернуться в свой полный рост. Его длинные щупальца обвились вокруг ослабевшей ведьмы. Отчаянным усилием она скользнула обратно в свое тело, но было слишком поздно. К своему ужасу, Рибела почувствовала, что вражеское заклинание проникло на Ритилт вместе с ней.
Защитные магические барьеры ведьмы оказались слишком слабы.
И теперь черная тварь душила свою жертву. Рибела боролась за каждый вдох.
Куда делась Лагдален? Что с ней случилось?
Силы ведьмы подходили к концу. Осьминог крепко обвил Рибелу своими щупальцами. Дыхание прерывалось в ее груди.
Глава 24
Погруженный в свои мысли, капитан Кесептон ехал по широким улицам Урдха.
Подгоняемый страстным желанием поскорее увидеть Лагдален, он чуть ли не на полном скаку пронесся через Зоду, мимо виселиц с болтающимися на них гниющими трупами казненных преступников.
Как она там? Как ребенок? Зачем она вообще сюда приехала? Эти вопросы вот уже несколько недель не давали капитану ни сна, ни покоя. Единственное, что Кесептон знал наверняка, так это то, что его жену отправили в Урдх с миссией Кунфшонских Ведьм. Казалось невероятным, что леди Лессис могла потребовать от Лагдален такой жертвы. Холлейн знал, что такое долг, но неужели нельзя было найти замену Лагдален, ведь у нее ребенок всего трех месяцев от роду? Да и самой ей едва исполнилось восемнадцать, а она уже повидала достаточно опасностей на своем веку.
Все в этом деле казалось странным и непонятным. И этот город, и война, и сама страна Урдх – трудно разобраться, что есть что. Во дворце Кесептона встретили, мягко говоря, прохладно. Дворцовые бюрократы заставили его несколько часов проторчать в холле, прежде чем объявили, что Император, дескать, пока не расположен впускать войска Аргоната за городские стены. Кесептону велели через три часа вернуться за официальным ответом.
Почему Император так ведет себя с легионами, спасшими его от поражения под Селпелангумом? Чего он от чих ждал? Что северяне будут сражаться с сипхистами в одиночку?
Легкий ветерок донес до Кесептона удушливую вонь разлагающихся трупов, и капитан невольно поморщился. Много было в Урдхе такого, к чему вольные северяне не могли и не хотели привыкать. Правители здесь вовсе не заботились о своих подданных. Здесь вешали каждого, кто осмеливался украсть хотя бы краюшку хлеба, если, конечно, вор не был благородной крови. В городах и поселках процветало рабство. Во дворце Кесептону пришлось иметь дело исключительно с евнухами, принадлежащими лично Императору. Да, это был совершенно другой мир.