— Применение столь серьёзных техник рядом со столицей карается законом по всей строгости, — озвучил общеизвестную истину Григорий Эпфимович.
— Не уверен, что подобная угроза впечатлит Давида.
— Он вовсе не бессмертен, — упрямо ответил старик.
— Ну да, — не стал спорить Андрей, но слова прозвучали издевательски.
Григорий Эпфимович повернулся и смерил мужчину тяжёлым взглядом.
— Ты на его стороне, юноша? — спросил архимаг.
Юношей Андрей давно быть перестал, но с позиции человека, который разменял вторую сотню, ещё лет пятьдесят таким оставаться будет.
— В данном ситуации я на стороне логики, здравого смысла и элементарного анализа. Давида убивали — он воскрес. Два года его не было, и теперь он держит удар архимага, способен того загнать под землю. Я догадываюсь, что вы мне скажете. Что можно подтянуть специальные средства против божественных сущностей, можно собрать команду и всякое такое. Неприятная же правда заключается в том, что нет стопроцентного, гарантированного способа от него избавиться. Кто знает, какими навыками он владеет? Поправьте, если ошибаюсь, но смещение столько тяжёлой техники в пространстве — это что-то за гранью?
— Всё так, всё так, — покивал Григорий Эпфимович, — Что тогда предлагаешь делать, когда Эварницкий одуреет от наглости и начнёт выдвигать требования нашему императору? Лечь под него?
— Одуреет от наглости — это как? Начнёт проводить тёмные ритуалы? — не удержался Зануда от шпильки.
— Тц, — раздражённо цыкнул архимаг. — С Самохиным хотя бы договориться можно.
— Так и с этим тоже. Можно было. Пока договор не был нарушен, причём не с его стороны.
— Хочешь в чём-то обвинить нас? — угрожающе спросил архимаг.
— Обвинения не по моей части. Я всего лишь аналитик.
— Вот и анализируй. От твоих слов зависит жизнь паренька. Так что предложи что-нибудь разумное.
— Я бы предложил отправить Эварницкого в Рим, не явно, разумеется, но планета у нас одна, и не хотелось бы в один из дней развеяться пылью и оказаться в чистилище.
— Рим способен использовать его против нас. Не так уж легко взрастить обиду.
— Особенно когда поводов было дано в достатке.
— Империя защищает свои интересы, — ответил старик, но прозвучало неубедительно.
Тем временем битва продолжалась. Герцог Самохин каким-то образом умудрился выжить, выбрался и со всей доступной яростью бросился в атаку.
Следующие минут десять Андрей наблюдал световое представление, в котором решительно ничего невозможно было разобрать.
Сначала мы поздоровались и обменялись любезностями. Потом показали, кто какие козыри держал в рукаве. Дальше решили взять друг дружку измором и наконец-то убить противника, но не тут-то было.
Без всяких сомнений, герцог Самохин был гением своего поколения. Гребаный талант. Я тоже талант, с отличной родословной, куда там обычному смертному, но то на то и выходило. У меня лучше коэффициенты, зато меньше звёзд и опыта. Я срезал Самохину минимум половину козырей, но он тупо опытнее и подготовлен на все случаи жизни.
Притормозили мы оба, когда запыхались. Герцог выглядел помятым. Мокрый от пота. Немолодой он уже мужик, чтобы на таких оборотах долго скакать. Собственно, на этом всё. Я заставил его вспотеть. Сам же выглядел как-то так же. Без ран, зато пропотевший и подуставший. Не настолько, чтобы сдаваться.
— Сам за восстановление этого участка платить будешь, — бросил мне Самохин недовольно.
— Это ты так капитулируешь и просишь о пощаде? — поддел я его. — Впрочем, могу и заплатить. Сразу после того, как ты мне выплатишь десять миллиардов.
— Размечтался, — дёрнул он щекой. — Разве что в твоих фантазиях.
— Почему сразу в фантазиях, — беспечно ответил я. — Это ведь ты организовал ту подставу на пять миллиардов. Плюс моральный и репутационный ущерб. Сверху ещё земли родовой подкинешь возле столицы, и в расчёте.
— Фантазёр так фантазёр, — покачал головой герцог. — Как ты там себя называешь? Сказитель? Оно и видно.
— Кажется, ты ещё не дошёл до нужной кондиции, — понимающе кивнул я. — Продолжим?
Козыри опасны тем, что хороший туз в рукаве — это всегда внезапно, в идеале шокирующе и подавляюще. Если на козырь легко ответить, то это и не козырь вовсе, а так, заготовочка.
Частью козырей мы обменялись. Что тоже являлось шаблоном шаблонной битвы. А вот дальше, как я надеялся, начиналась оригинальная часть.