— Может, тебе ещё невесту и полцарства в придачу? — вскинул он брови. — Проваливай отсюда, пацан! — выставил он молот в мою сторону.
— У меня тоже молот есть, — выхватил я своё Перо из кольца пространства и отбил чужую подачу.
Отчего искры высекло. Они разлетелись, прожигая асфальт вокруг нас, и силовая волна в стороны разошлась. Старик даже не поморщился и не впечатлился, но молотом в мою сторону тыкать перестал.
— Так что, пойдём обычным путём, и ты мне просто сдашь в аренду кузницу, или пойдём путём историй? — спросил я.
— Каких ещё историй? — без всякого энтузиазма спросила эта глыба.
— Это тех, где я в обычной своей манере скажу, что мне птичка нашептала, будто весь твой выводок кто-то подрезал. И что я в твоей кузнице за семь дней скую семь великих мечей. И что, если подсобишь, дам тебе право сделать первое предложение тем, кому эти мечи подойдут. Разумеется, просто так их не отдам, только за хорошую цену. Но ты, дед, если вдруг не понял, сможешь закрутить хитрую историю мести. Пусть и не своими руками, а чужими, но тоже неплохо. Так что? Эта история пройдёт мимо тебя, или прекратим терять время да пойдём, как следует поработаем?
Старик ответил не сразу. Явно прикинул, не стукнуть ли меня молотом по голове. Глянул он и вокруг. Здесь целая толпа собралась. Держались они на расстоянии, но массовка имелась. Стояли мы прямо на улице, почти под дверями нужного здания.
— Я слышал о тебе, пацан, — заговорил кузнец, — Проклятый божок, который разносит всё вокруг и вырезает роды.
— Маловато ты слышал. Я ещё и кофеёк хороший заваривать умею.
— А молот у тебя для виду или действительно как применить знаешь?
— Этот молот я сковал сам. Какие тебе ещё слова нужны?
— Ты прав, никаких. Идём. Семь великих мечей за семь дней, — рассмеялся он. — Самомнения тебе не занимать. С удовольствием посмотрю, как ты облажаешься.
— Ты, главное, своим людям внушение сделай, чтобы материалы успевали подтаскивать. Всю стоимость я оплачу, не переживай. Мне главное, чтобы простоя не было.
— Посмотрим, посмотрим. Сначала на тебя в деле, а потом какие у тебя там запросы… — угрожающе произнёс старик.
Весёлым он дедом оказался. Сначала мне кусок ржавого металла дал, чтобы я меч сделал. Я и сделал, на одной лишь магической ковке. Иначе говоря, силой воли придал нужную форму, с пренебрежением бросив, что подобными глупостями заниматься не собираюсь. Дальше он меня в свою кузню провёл. Где жар стоял такой, что мало кто выдержит. Мало кто из смертных. Но меня ли подобным впечатлять?
На шестой день перемирия император принял Андрея Суслова лично, наедине. Помимо него в приёмном кабинете никого не было.
— Ваше высочество, — склонился Зануда.
— Проходи, — сказал император. — У тебя было время войти в рабочий процесс, и теперь я жду подведения итогов.
Зануда распрямился и мысленно подобрался. Эту речь, что и как докладывать, он продумывал заранее, понимая, что от окончательного решения императора зависит если не всё, то очень многое.
— Мне найдётся, что сказать, государь, — начал Зануда. — Во-первых, как и было оговорено, все эти дни Эварницкий вёл себя мирно. Парень договороспособен, готов идти навстречу. Это несмотря на то, что поводов для агрессии у него в эти дни хватало.
— Поводов? По Эварницкому мне поступают самые разные доклады, хотелось бы услышать твою версию.
— Я бы выделил три момента. Первый — разгромные статьи в СМИ. Один род так и вовсе отличился, пройдясь ещё и по женщине Эварницкого, Елене Блохиной. Второй — контракты за голову Эварницкого. Его снова всякая шваль ищет. Третья — один ушлый аристократ счёл хорошей идеей достать Эварницкого через его слугу.
— Чем закончилось дело?
— Слуга вырвала ему кадык, — спокойно озвучил Зануда. — Я счёл разумным вмешаться. Инцидент попытались выставить как акт агрессии слуги, но короткий допрос подтвердил, что это была целенаправленная провокация.
— Продолжай, — велел император.
Сам подумав, что ему как раз на стол лёг доклад, где именно слуга повела себя агрессивно, чуть ли не бросаясь на всех подряд.
— Мы получили доступ к переписке Эварницкого. Об этих случаях он прекрасно осведомлён. Ждёт, когда закончится срок перемирия.
— А потом что?
— Будет крушить всех. Если с ним не договориться. Мой вердикт остаётся прежнем. Для Эварницкого насилие — инструмент, чтобы отвадить врагов, а не самоцель. Оставить его в покое — и будет спокойно заниматься учёбой да ковкой.