Я чувствовал, что сила божественности — это сила со взаимным влиянием. Чем больше я проливал крови, тем ярче во мне разгоралось… Не то чтобы желание. Скорее, потребность прирезать ещё кого-нибудь. И то это неправильная формулировка. Сложно описать то, что ощущаешь очень смутно. Лучшее определение, которое пришло на ум, — я начинал мыслить категориями войны.
Боги — это в некотором роде концепции. Боги войны мыслят войной, воспринимают окружающую реальность через призму сражений. Я, как Сказитель, воспринимал мир через призму историй, и вот в эти дни к моему восприятию добавился отчётливый кровавый привкус.
А оно мне надо, становиться Сказителем Кровавых Историй? А то и вовсе каким-нибудь Кровавым Духом Мщения? Тьфу. Такая же скука, как и Типичный Герой.
Поэтому, подумав, пришёл к простому выводу, что столь же обильно лить кровь не хочу. Вряд ли от этого получится отказаться насовсем, но в моей жизни наметился перекос и надо бы его исправить. О чём речь, если я в первую очередь мечи кую. Для меня это основное изделие. Я и правда одержим мечами, в самых разных смыслах, но стоит ли этому потакать? Есть много других тем, которыми я с удовольствием займусь. В контексте этого согласиться на предложение императора не такой уж прогиб. Все стороны не до конца довольны итогами, но худой мир лучше, чем очередной виток насилия.
Да и родовая земля мне нужна была постольку-поскольку. Я хотел свой дом, чтобы было куда женщину привести. Хотел там построить продвинутую кузницу. И всё. Какие-то запросы у меня ещё наверняка появятся, но не вижу ничего плохого в том, чтобы получить кусок проклятой земли. Если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это своими руками. В данном случае руками придётся поработать сильно до строительства родового особняка. Должна неплохая реклама выйти.
При встрече обрадовал Елену, что вопрос решился.
— Мы можем вернуться к учёбе? — обрадовалась она.
— На привилегированных основаниях. Завтра уточним, что и как, у Фёдора Михайловича. Собираешься вернуться к своим проектам?
— Боевым дронам? — задумалась она. — Не знаю. Возможно, продолжу изучение темы создания металлических друзей.
Это не оговорка. Елена такая Елена, как была доброй душой, так и осталась. Её кот-дракон на текущий момент смело мог называться боевым чудовищем, способным сожрать много кого. Архимага не потянет, но кого-то вроде магистра удивить сможет. Обычного мастера так и вовсе схарчит за милую душу.
Называть подобных существ друзьями было бы почти издёвкой, но Блохиной и правда нравилось делать неживое живым, вкладывать в изделия частичку себя, и относилась она к этому соответствующе. Как к друзьям-питомцам.
— Не надо делать такое лицо, — правильно считала она мою реакцию. — Мои изделия способны нести не только боевую функцию, но и любую другую.
— Но припахают-то тебя в первую очередь для боёвки. Особенно сейчас, во время войны.
— Войну никто не объявлял, но ты прав, — загрустила Елена. — Как хорошо, — подняла она взгляд на меня, — что есть ты, который всех распугает с их дурацкими запросами.
— Страшный, страшный Давид всех распугает, — схватил я её за талию и пощекотал рёбрышки.
Елена взвизгнула и вырвалась. Но от меня так просто не убежать. Зря, что ли, так много тренировался.
На следующий день наша троица встретилась с Фёдором Михайловичем. Он приглашал к себе в кабинет при институте, но мне туда идти не хотелось, и в ответ мы его позвали в ресторан. Не такой, где на первом месте пафос и помпезность, а такой, где вкусно кормят и есть уединённые места для обсуждения рабочих вопросов.
— Вернулись, — сказал мужчина первым делом, подойдя к нам. — Повзрослели.
— В отношении меня это звучит странно, — ответил я.
— А что с тебя, божка, взять, — отмахнулся он, присаживаясь. — Я про двух сударынь, — улыбнулся он Елене и Дауре.
— Осторожнее, Фёдор Михайлович, — пожурил я. — У обеих сударынь есть женихи.
— Женихи? — заинтересовался мужчина. — Что, уже и к свадьбе дело идёт?
— Если бы, — фыркнула Елена, бросив на меня острый взгляд.
Н-да, подставился я.
— Давид, — посмотрел осуждающе куратор. — Заморочил девушке голову.
— Давайте без издёвок, — поморщился я. — Это моя прерогатива всех доставать. Не отнимайте хлеб.
— Как скажешь, как скажешь.
Ничего не имею против брака. Мы с Еленой этот вопрос уже обсуждали, и морочить голову я ей не собирался. Причина, почему затягиваем, лежала в той же плоскости, что и вопрос, почему я Дауру слугой в род не взял, хотя она неоднократно просила. Какая свадьба, когда у меня за душой только набор артефактов да вечные проблемы? Это, без всяких сомнений, очень романтичная история, когда двое влюблённых убегают в чужой мир и там женятся, противостоя всем врагам, но… Я же не пылкая шестнадцатилетка, чтобы подобной ерундой заниматься. Да и сам акт женитьбы… кхм… Как бы так сказать. Есть проблема, по каким законам и традициям объявлять, что мы теперь супружеская пара. Есть законы империи, есть самые разные храмы и религии. Много чего есть, в общем. Учитывая, что это моя третья жизнь, на все эти вопросы я смотрю скептически. Для меня брак — это тесное переплетение двух жизней, на всех уровнях. На те же законы империи плевать. Как и на храмы.