— Не буду спрашивать как, — бросил Зануда взгляд на Фло. — Но это действительно перебор.
— Одно твоё слово, и я отпущу эту бедную душу, которая наверняка хочет побыстрее оказаться в чистилище, пройти через очищающий огонь и отправиться на перерождение.
— Какой ещё очищающий огонь? — взволнованно спросил Мышкин.
— Это тот, в котором ты будешь визжать от ужаса, если в этой жизни тебя переполняли страсти, привязанности и чувства, — любезно пояснил я. — Огонь сжигает всё то, что вы, люди, называете личностью и привязанностями. Так что? — глянул я на Зануду.
— Не будем спешить, — ответил он недовольно.
Я же насмешливо фыркнул.
Моё нежелание вмешиваться в войны смертных не означало, что я ничего в них не понимаю. Личный опыт и общение с Радамиром открыли глаза на очень многие вопросы. Война шла в самых разных плоскостях. Битва артефактов — одна плоскость. Битва техник, заклинаний и звёзд — другая. Битва современных вооружений — третья. Битва мастеров проклятий — четвёртая.
Я хорошо знал, что в Российской империи подобных мастеров мало, а толковых и сильных — так вообще по пальцам пересчитать можно. Сильно удивлюсь, если Мышкина не римляне убрали. С целью последующей эскалации в плане применения проклятий на поле боя. Просто так, что ли, сюда всякие большие начальники сбежались, будто на пожар? Не просто, ох не просто. Потеря Мышкина — это потеря ключевого специалиста по специфической теме. Сохранение его души с последующей возможностью использовать… Хотя бы как источник наставлений и рекомендаций — это не то, от чего откажутся.
— Главное, чтобы к тебе теперь постоянно на эту… кхм… процедуру таскать не начали, — заметила Елена.
— Зришь в корень, — кивнул я. — Если вдруг кто попросит о таком, то я его тоже запихну в артефакт. Чтобы прочувствовал, так сказать. Всё, Зануда, — посмотрел я на мужчину и кинул ему артефакт. — Бери Мышкина и дуй отсюда.
— Ты зачем меня кинул⁈ — воскликнул Мышкин. — А если бы уронил⁈
— За кого ты меня принимаешь⁈ — возмутился я. — Твоя основа противоударная! Хочешь, в окно выброшу, проверим⁈
— Н-нет! — раздалось из артефакта.
— Пожалуй, пойду, — вздохнул Зануда. — А как он… Ну, говорит? — посмотрел мужчина на шар в своих руках.
— Магия, — улыбнулся я.
Не признаваться же мне, что чудом, не иначе. Разумеется, тот ритуал, которым была создана Фло в нынешнем виде, я изучил, насколько смог. Мало ли какие жизненные ситуации возникнут. Но разница в том, что Фло сохранила своё тело, а Мышкин сюда наполовину сгнившим влетел. Сохранять особо нечего было. Поэтому ответ на вопрос Зануды — дух Мышкина с помощью маны создаёт звук. Технически вроде бы понятно, но то, что с первого раза получилось — чудо, не иначе.
Следующий день прошёл спокойно. Если так в принципе можно сказать про такие дни. Единственная, кто не впечатлилась происходящим, — Фло. Но она в принципе о многих вещах не беспокоилась. Елена — другое дело. Ничего не сказала, но я видел, что в девушке поселилось беспокойство.
Связка-то напрашивалась сама собой. Не так легко уничтожить Мышкина, известного параноика, ещё и во время войны. Его наверняка должны были охранять и раз не справились, то операцию против мастера проклятий подготовили основательную. Просто чтобы убить? Не верю.
Все мои догадки подтвердились через день. Зануда написал, что меня срочно вызывают.
— Не хочу, — честно написал я.
— Надо.
— Совсем не хочу.
— Совсем надо.
— Ты зануда.
Этот скупой диалог отражал всю гамму скрытых эмоций, которые стояли за ним. Дёрнули меня прямо с утра, даже до института дойти не дали. Зануда приехал на машине, с охраной. Пригласил садиться и повёз в нужное место.
— Что, даже не спросишь, куда едем? — поинтересовался он.
— Кого-то важного прокляли. Остальные мастера проклятий разбежались как тараканы, — зевнул я.
— Верно. Подсказал кто или это настолько очевидно?
— Ты же аналитик. Странно слышать от тебя эти вопросы.
— Но ты-то не аналитик.
— Я Сказитель. Это покруче. А ещё у меня есть богатый опыт диверсионной деятельности против официальной власти, — расплылся я в улыбке.
— Никто в этом не сомневается. Слушать, с чем предстоит иметь дело, будешь?
— Нет, — сказал я и отвернулся, уставившись в окно.