Всё бы хорошо, но история на этом не заканчивается, а только начинается. Я написал Зануде, мол, смотри, какие классные щиты делаю, выдай мне материалы по теме и расскажи в целом, что там со сложными защитными системами. Сам мужчина рассказать не мог, но посодействовал, и я получил доступ к некоторым разработкам, в которые и погрузился с головой. Тем временем военный конфликт сосредоточился в одной точке на границе, с регулярной игрой мускулами и попытками уколоть друг друга. Я как-то специально послушал новости и что люди говорят, но так и не смог понять, кто побеждает. То наши прорывались и делали большой бабах. То к нам прорывались, гнали наших и делали большой бабах. Не шучу, если попытаться кратко описать ход военных действий, то как-то так и выходило. Но это всё же была война. Со своими жертвами. Так в один из дней, уже в феврале следующего года, общество резко всколыхнулось, когда прошла новость, что убито сразу трое великих мечников. Они, между прочим, стали лицом этой войны, поэтому удар в медийном плане был серьёзным.
И вот представьте. Военному конфликту уже полгода. Трупов с обеих сторон — тысячи. Сми горланят, как бешеные, качая народ по эмоциям. Лица этой войны, трое из семи мечников, убиты. Не первый раз там состав уже менялся, но всё равно. Общий траур, лёгкая паника, пессимизм, жаркие споры среди студентов.
На фоне этого, когда меня на улице встретил уже знакомый господин, чью визитку я неизвестно куда дел, а имя не запомнил, ощущалось это особо дико.
— Господин Эварницкий, — добродушно сказал мне римский дипломат. — Минутку не уделите?
Признаюсь, я сильно удивился. Как бы даже не знал, что и сказать. Империи сражаются. Помимо воинов на передовой в этом принимают участие самые разные специалисты. Я тоже свой вклад внёс, как артефактор. Вклад достаточно ощутимый, чтобы всерьёз опасаться привета от Рима. Подставы там, попытки устранения. Да хотя бы парочки архимагов, что жахнет по мне.
— Смею заверить, я с мирными намерениями. Никто не собирается причинять вам вред, — продолжал улыбаться мужчина.
— Я не настолько наивен, чтобы верить кому-либо на слово.
— Понимаю вас. Тем не менее я хочу всего лишь поговорить. Можем сделать это в любом месте в любое время. Или, если вы располагаете свободной минутой, можем пообщаться в машине, — указал он на солидное авто с дипломатическими номерами.
— Почему бы и не пообщаться, — пожал я плечами. — Искренне надеюсь, что это не ловушка.
— Как можно. Я же посол. Выкину что-нибудь такое и лишусь должности, — улыбнулся он.
Не особо спеша, надеясь, что Зануда там прибежит или хотя бы позвонит, городовые подойдут или ещё что, я дошёл до машины и забрался внутрь. Водительское место было огорожено тёмным стеклом. Внутри… Ну, наверное, ловушки не было. Я ничего такого не заметил и не ощутил.
— Чем обязан? — спросил я, когда мы уселись.
— Хотел сообщить, что наше предложение о переезде в Рим всё ещё актуально.
— Да неужели.
— Вас что-то смущает, Давид? — проникновенно спросил он, явно наслаждаясь ситуацией.
— Если не считать военного конфликта, почти ничего.
— О, это небольшое недоразумение, — отмахнулся он, будто это что-то незначительное. — Иногда между империями скапливается напряжение. Уверен, в ближайшие месяцы это закончится. Да и сами посмотрите вокруг. Торговля продолжается, как и дипломатические отношения. Посещение обеих империй =свободное. Думаю, вы, как божество, должны спокойно принять подобные… расклады, — подобрал он слово.
Как завернул. Божество.
— К тому же, — продолжил он обрабатывать, — мне прекрасно известно, как с вами здесь обошлись. Император настолько слаб, что не смог выполнить данное обещание. Подстава, тот фарс в суде, когда вас ложно обвинили и навесили непомерный долг — это что такое было? Есть ли смысл и дальше терпеть такое отношение?
— Не сомневаюсь, что у вас отличная разведка.
— О том деле только глухие не слышали, — улыбнулся мужчина. — Вот скажите, Давид. Что сами про это думаете? Вас устраивает ваше положение?
— Более чем.
— Нет ничего, что вы хотели бы изменить?
— Даже если есть, я предпочту менять самостоятельно, а не под крылышком у Рима.
— Чем обоснована такая принципиальность?
— Личных причин нет, — ответил я, подумав. — Я одинаково равнодушен ко всем империям смертных. То, что я ценю превыше всего — свобода. Золотая клетка Рима мне не интересна. Играть в ваши игры тоже не имею ни малейшего желания.