Приоритетной задачей советников стало назначение нового короля вместо Вильяма I. Этим новым королем и стал мой отец - Генрих IV. В возрасте двадцати шести лет он возглавил королевство и подарил надежду людям на избавление от врагов и светлое будущее. Он восстановил экономику, расшатанную бесконечными войнами, наладил поставки зерна и продуктов даже в самые глухие районы, жизнь приобретала новые краски и совсем скоро многие стали забывать о смерти рода Авестейн. Отец стал для народа новым героем, и хотя в последние пять лет жизнь в королевстве перестала быть такой как раньше, люди все еще ценили своего короля.
Меня возмущало самовольное присвоение имени покойного ребенка, чья жизнь оборвалась так скоро. Я считала это полнейшим кощунством. Во мне было бы больше уважения к "новому королю" не пытайся он оправдать свои злодеяния именем Ричарда. Если бы ребенок все еще был жив, ему было бы около.. двадцати шести или семи лет. Надеюсь этот глупый самозванец хотя бы постарался не просчитаться в этом вопросе. Для меня это было бы хорошим козырем против него.
По пути в заллу, мужчина, что вел меня, не обмолвился ни словом. Я все еще помнила его заверение в обеспечении нашей безопасности, потому попытала счастье спросить его имя, дабы наладить контакт с пособниками зверя, что держит нас в плену.
- Мое имя - Адам, Ваше Высочество. Вы можете обратиться ко мне по любому вопросу. - сказал он коротко и замолчал.
Ваше Высочество? Все еще? Может мои страхи и не оправдают себя, на что я очень надеюсь. Но и обманываться мне тоже не хотелось. Пустить пыль в глаза и атаковать - первое правило в ведении нечестного боя. А в том что чести у Ричарда нет, я не имела ни малейшего сомнения.
Мы вошли в заллу, где когда-то короновали моего отца. Огромные колонны теперь давили на меня, я чувствовала что из любого угла на меня могут накинутся и лишить последнего - надежды. Ближе к трону, на возвышенности, стоял высокий мужчина, спиной к нам. Он не обернулся даже когда мой конвоир сообщил о моей персоне.
- Ты можешь идти, Адам. - обратился тот к моему сопровождающему и впервые я почувствовала себя беззащитной без присутствия Адама. Его мнимое покровительство словно могло уберечь меня от рук Ричарда. Поэтому когда тот коротко поклонился и вышел из заллы, я не могла избавиться от трясущихся рук и ощущения безнадежности. Теперь я один на один со своим главным врагом и мы оба знали кто из нас окажется сильнее.
Ричард так и продолжал стоять ко мне спиной, вероятно размышляя как избавиться от королевской семьи не вызывая ропота народа. Все же я и Лизи были любимицами всех при дворе и королевстве. Убить нас - поднять волнение и негодование народа, которые я надеялась Ричард не захочет подавлять в ближайшее время. Есть и другой вариант - монастырь, куда ссылали наскучивших жен. Тогда у нас хотя бы была возможность избежать смерти и сбежать при удачном случае. Но он мог оставить Маркуса при дворе, дабы избежать наших посягательств на "его" трон. И отец.. Он так и останется в руках этого варвара в случае любого из исходов: его выздоровления или скорой смерти.
- Как мой отец? - спросила я неожиданно и не узнала своего голоса. Хотя я пыталась звучать уверенно, не думаю что у меня получилось.
- Все еще жив - отозвался мой собеседник с неприязнью в голосе - но это не на долго. - Ричард повернулся ко мне. Его фигура, стоящая на возвышенности теперь казалась мне еще масштабнее. Он не переставал смотреть на меня, прожигая взглядом и я казалась себе маленькой букашкой, которую он с легкостью мог раздавить. Мои руки трясутся, а желудок видимо решил покинуть свои владения, ибо я не находила другого объяснения этой тупой боли. Расправив плечи, я заставила себя посмотреть на мужчину. В упор, не моргая. Видимо почувствовав мое непоколебимое желание воткнуть кинжал в его шею, Ричард спустился с пьедестала и медленно направился ко мне, все так же не прерывая зрительный контакт, что теперь давался мне с трудом. Его невыносимо огромная туша нависала надо мной и мне ничего не оставалось как отступить.
- Сколько вам лет, миледи? - спросил он после нашей мысленной перепалки. Каков нахал! Спрашивать такие вопросы у почтенных господ означало бы огромное упущение в воспитании. Но я совсем забыла что мой собеседник - невоспитанное животное, не получившее ни грамма знаний о светских правилах поведения. Отвечать на это нахальство у меня не было никакого желания. Увидев в моих глазах негодование, Ричард продолжил - Вероятно около двадцати пяти?