Я ожидала, что он вышлет герольда для объявления о своем прибытии, возможно, даже с требованием открыть ворота. Анри же только окинул еще раз долгим взглядом закрытые ворота и безответных часовых, повернулся к ним спиной и резко выкрикнул команды своим воинам. Через час напротив моих ворот вырос небольшой палаточный городок с аккуратными рядами коновязей.
За всю ночь мы не услышали никаких вестей из лагеря анжуйцев, только неумолчный шум: воины устраивались на ночлег, пели песни и грубо хохотали, когда вышибали дно у очередного бочонка пива, разводили походные костры, идо нас доносились ароматы жареного мяса. Подозреваю, что дань заплатили мои стада коров и овец, да и мои винные погреба тоже. Потом явственно послышался женский смех. Я заткнула уши — Анри волен поступать, как ему заблагорассудится.
После ужина я снова поднялась на башню, на этот раз вместе с Аэлитой.
— Так, стало быть, это и есть граф Анжуйский? Для чего же он явился? — спросила она в своем неведении.
— Как знать?
Я чувствовала, как пристально смотрит на меня Аэлита, и радовалась, что наступила кромешная тьма — луна как раз спряталась за облако.
— Элеонора… Ты ведь не собираешься вступить с ним в союз, а?
— А что, это было бы так плохо?
— Даже не знаю. — Последовало долгое молчание, нарушать которое я не хотела. — Элеонора, ты ведь не думаешь выходить за него замуж?
Я ничего ей не ответила.
— Значит, думаешь, да? Элеонора! Да ведь ему только Аквитания нужна!
— Я в этом и не сомневаюсь.
— И ты согласна выйти за него на таких условиях? За такого авантюриста? — Аэлита не стала утверждать, что он слишком юн для меня, на это я обратила внимание. — А твои вассалы согласятся признать его?
— Согласятся. Добиться этого будет нелегко, но в итоге они его признают. Он перетянет их на свою сторону. Но замуж я выйду не просто за сильную руку с острым мечом и грозным войском.
— Ты его любишь?
Голос Аэлиты выразил ужас перед самой мыслью об этом.
Я склонила голову набок.
— Помнишь, как ты решила выйти замуж за Рауля? И ничто не могло тебя от этого удержать? — начала я издалека.
— Помню.
— Ты не хотела отступить, даже когда из-за этого мы втянулись в войну, а она принесла ужасы Витри — этого ты предвидеть, конечно же, не могла, но о самой возможности войны не знать было невозможно.
— Да. Я все помню.
В ее голосе послышался вызов, даже после стольких прошедших лет.
— И почему же ты поступила именно так, а не иначе?
— Я любила его. Знала, что мы рождены друг для друга.
— Верно. А я то же самое думаю об Анри Плантагенете. Не знаю, назвала бы ты это любовью или нет. Но между нами существует некая связь, нам предназначено быть для чего-то вместе — в этом я вполне уверена. — Я улыбнулась. — А ты поступила бы снова точно так же, Эли? Уже зная, что будет дальше?
— А! Ты хитро расставила ловушку, в которую нельзя не угодить, — проговорила она и слегка покачала головой.
— Здесь нет ловушки. Я просто хочу слышать правду. Если бы речь шла обо мне, а предметом моей страсти был Анри, то я, наверное, рискнула бы и жизнью, и своей репутацией, лишь бы удержать его.
— Значит, ты выйдешь за него замуж, — сказала Аэлита в некотором сомнении.
— Выйду.
Аэлита криво усмехнулась:
— Ну, как знаешь. А я не захотела бы делить ложе с этим человеком. Чересчур уж он самоуверенный. Я ради него и пальцем бы не пошевелила.
Ну да, а вот я пошевелю. Я готова очень многое поставить на кон.
— Нужна ложка с очень длинной ручкой, если ты хочешь обедать с самим дьяволом, — продолжала Аэлита, отвернувшись от бурлившего лагеря.
— Значит, позабочусь обзавестись такой, — засмеялась я. — Не только длинной, но еще и глубокой. К тому же ты не совсем права, — сообщила я своей скептически настроенной сестричке, когда мы осторожно спускались по лестнице, ведущей во двор. — Он хочет не только Аквитанию. — Я не удержалась от горделивой улыбки. — Но и меня тоже.