— Что вы намерены предпринять? — настойчиво спросила я. — Де Лезе выказал вам столько же презрения, сколько и мне. Он присваивает себе не только мою власть, но и вашу. Только оставьте его безнаказанным, и на нас тут же обрушится целая лавина мятежей. Я так и вижу, как он держит на перчатке моих — нет, наших! — бесценных белых кречетов и смеется над нами обоими с высоты башен Тальмона.
Людовик потупил глаза, старательно глядя в пол. Потом задумчиво воззрился на гонца — посланец чувствовал себя неловко. Наконец, он перевел взгляд на меня.
— А чего вы хотите от меня, Элеонора?
— Чтобы вы наказали его за проявленное безрассудство. И вернули то, что принадлежит мне.
— То есть вы желаете, чтобы я напал на него?
— Именно.
Людовик моргнул, словно пораженный новизной этой мысли.
— Ну, раз вам хочется, я это сделаю, — ответил он так, словно это ничего не стоило. — Я не позволю, чтобы вас огорчали. — Радостная улыбка осветила его удивленное лицо. — Я верну вам ваших птиц. И замок тоже.
— Благодарю вас, господин мой.
Я заставила себя улыбнуться учтиво, чтобы скрыть охватившее меня ликование, потянулась и поцеловала его в щеку. В конце концов, этот брак не сделал меня беспомощной.
— Возврат того, что вам принадлежит, будет моим свадебным подарком…
— Ах, Людовик! Я знала, что могу на вас положиться.
Еще до заката Людовик во главе отряда тяжеловооруженных франкских рыцарей поскакал в Тальмон — преподать де Лезе урок, в котором тот так нуждался. Я смотрела, как они отъезжают, и жалела, что не рождена мужчиной: тогда я могла бы сама поскакать с ними и отстоять свои права. Что ж, пока придется удовлетвориться и тем, чего уже добилась. Если он и дальше будет так же охотно прислушиваться к моим подсказкам, возможно, мне удастся освободить этого властного, волевого человека из колдовской паутины робости и благочестия, которой опутали принца франков его воспитатели. Сделать воином книгочея, больше привыкшего размышлять и мечтать, нежели действовать. Возможно, это у меня и получится, если только удастся заставить его в постели не только восхищаться моими волосами. Я смотрела на него: прекрасное лицо сурово, королевская мантия развевается над стальной кольчугой, бьет копытом жеребец с лоснящейся шерстью, — и надежды разгорались во мне.
— А вам приходилось прежде водить воинов в бой? — поинтересовалась я, стоя рядом с принцем, который приготовился уже вскочить в седло.
— Нет, не приходилось. В Сен-Дени не считалось необходимым учить еще и этому. Но должен же я когда-то начать. — Губы у него печально искривились. — Меня не радует мысль о том, что придется проливать человеческую кровь.
И он покосился на жеребца, который в нетерпении потряхивал гривой.
— Даже если это совершенно оправданно? — Я взяла его за руку, чтобы придать ему решимости. — Не сомневаюсь, что вы поступите справедливо. Да пребудет с вами Господь Бог! А я стану молиться о вашем благополучном возвращении.
— Я тоже помолился, — торжественно ответил Людовик.
Меня пробрала легкая дрожь невольной тревоги, но я отогнала эту тревогу прочь. Людовик был хорошо вооружен, свиты у него вполне достаточно. Я предвидела только победу. Несомненно, они сумеют поставить де Лезе на место, даже не проливая кровь. Я отошла подальше, чтобы не мешать выезду всадников, и ощутила пристальный взгляд аббата Сюжера, наблюдавшего за нами. Он приблизился, поклонился, но не сводил глаз с удаляющейся фигуры своего принца.
— Надеюсь, что все закончится так, как вы того пожелали, сударыня.
— А вы этого не одобряете, мой господин?
— Одобряю. Дабы в государстве царило спокойствие, необходимо подавлять в зародыше всякий намек на неповиновение, особенно сейчас, сразу после вашего бракосочетания. Но принц не всегда принимает самые мудрые решения.
— Он нуждается в руководстве, — ответила я холодно.
Взор холодных глаз обратился на меня.
— Только если это мудрое и взвешенное руководство. Советую вам быть осторожнее, сударыня.
— Вы угрожаете мне, сударь?
Я пришла в негодование. У меня крепло подозрение, что главный советчик короля снисходительно относится к моим умственным способностям и не верит в то, что моему пониманию могут быть доступны тонкости управления государством.