— Как же мог Ты так поступить со мной? — обратила я свой гнев на Господа Бога, пренебрегая тем, что меня могли услышать. — Как мог обречь меня на такое бессмысленное существование?
И лишь когда эхо этого пронзительного вопля докатилось до меня, я поспешила зажать рот руками и сдержать свои страдания.
Понемногу гнев утих, а на его место пришло удивительное спокойствие. В самой глубине моей заледеневшей души уже зарождалось новое чувство. Я ощущала, как оно разрастается, как расползается по телу, пока не захватило все мое существо без остатка. Презрение. Тяжелое, холодное презрение. Ничего другого я не чувствовала — ничего, кроме презрения к мужчине, который без конца рыдал, распускал сопли да искал себе оправданий. К мужчине, который так и не смог приблизиться к моему идеалу принца-воителя, а вместо того избрал себе монашескую жизнь. Уважать его? Понимать? Любить? Этим чувствам не нашлось места в моей заледеневшей душе. Людовик сам вырвал с корнем любые нежные чувства, когда повернулся ко мне и объявил, что отныне я вольна жить, как сама пожелаю, ибо ему уже не интересны ни я сама, ни мои заботы.
Запахивая плащ и собираясь назад, во дворец, я увидела ясно свою жизнь: какой она была и какой будет. Одиночество, оторванность от мира, пустота. Мне было всего двадцать лет, самый расцвет сил и красоты. Я ведь так и сказала Людовику: молода и полна жизни. Но на ложе моем царил холод, я была почти невинна, хоть и мужняя жена, а тело мое горело в огне неудовлетворенных желаний. Похоже, я могу превратиться в такую же тень человека, как и Людовик. Должна ли я прожить подобным образом до самого конца — тенью при дворе теней, где у меня почти нет друзей, а враги не дремлют и готовы использовать любое оружие, какое только можно обратить против меня? Еще никогда я не видела свою уязвимость так ясно. Нет, уж не зачать мне то дитя, которое заставило бы врагов моих умолкнуть. Аквитания так и не получит правителя, в жилах которого текла бы моя кровь.
На минуту я замерла под холодными сводами собора и сделала свой выбор в ответ на то, что выбрал мой муж.
— Да, Людовик, я стану жить так, как сама сочту нужным, — столь громко я повторила свое заверение, уже сделанное ранее, что в пустоте огромного собора голос отдался гулким эхом. — Стану жить, как я хочу, и провались ты ко всем чертям!
Потом я уже почувствовала себя не столь уверенно. Велела удалиться своим дамам, даже рассудительной Сибилле Фламандской, а сама повалилась на ложе, жалея, что нет рядом со мной Аэлиты, которая умела меня утешить — впрочем, даже ей не смогла бы я поведать о тех страданиях, которые навалились на меня тяжким грузом.
— Что же мне делать? — в отчаянии спросила я Агнессу, когда та пришла помочь мне одеться к ужину.
— В каком смысле, госпожа? Если вы о непонятных пристрастиях его величества, тогда думаю, вы не очень-то можете что-нибудь с этим сделать.
Говорила Агнесса, как всегда, отрывисто, а знала обо всем, что происходит вокруг.
Я отвернулась, чтобы не смотреть на нее.
— У меня больше нет мужа.
— Так заведите любовника, — шепотом произнесла Агнесса.
У меня голова пошла кругом. Любовника?
— Этого я не могу.
— Отчего же? Вы любите Его величество?
— Нет.
— Ну, значит, и препятствий никаких нет. Вы что, так и будете сгорать от желаний? А Его величество не тот человек, который способен зажечь настоящую страсть.
Губы ее искривились от того же презрения, которое захлестывало меня.
— Мне не случалось гореть желанием, — вздохнула я.
— А я утверждаю, что вы лжете, госпожа, — сказала Агнесса с ехидной усмешкой. — Готова поспорить, от него под простынями столько же толку, сколько и от евнуха, а вот ваши певцы-южане способны воспламенить любую женщину своими вздохами, томными взглядами и нежными словами.
Я неуверенно заерзала на краешке ложа.
— Хотите дожить до конца дней своих, так ничего и не узнав, ничего не изведав?
— Не хочу, — ответила я вполне откровенно.
— Тогда действуйте, — сказала на это Агнесса таким тоном, словно я уже приняла решение. Я возмутилась.
— Да откуда же мне знать, Агнесса, что другой мужчина не окажется таким же? Может, вся загвоздка во мне самой.
— Вы — женщина очень красивая и страстная, — фыркнула Агнесса.
— Но я никогда еще не испытывала страсти.
— А у вас еще и не бывало такого мужчины, как надо. Что ж, так и сойдете в могилу, не изведав, какие удовольствия сулят объятия мужчины и его чресла? Заведите себе выносливого любовника, моя госпожа, вот что я вам советую.