Это была, разумеется, высшая степень почета: Людовик и Жоффруа сидели вместе за королевским столом, бок о бок, король Франции и рядом с ним — один из самых могущественных его вассалов. Как неудачно! Людовик стал бледен, словно угасающая свеча, жизнь в нем едва теплилась. А рядом пылал яркий факел — граф Анжуйский. Я сидела по другую сторону от Жоффруа, остро ощущая каждую мелочь, малейшую игру света и тени. Людовик учтив и нерешителен, он всегда был простаком. Жоффруа безукоризненно почтителен, обаятелен, его доводы неотразимы. Как и его коварство. Аббат Сюжер слушал его, поджав губы, и все больше хмурился, но по какой причине, я еще не сумела понять. Он так и не смог простить мне той речи, которая позволила претворить в жизнь мечту Людовика об иерусалимском походе, но причиной его недовольства на сей раз была явно не я. Сидел за столом и Анри Плантагенет, уделявший внимание и яствам, и обсуждению политических вопросов, причем политика привлекала его чаще. Его взгляд перебегал с одного из спорящих на другого, он анализировал, взвешивал, запоминал.
Едва мы перешли к заключительным блюдам первой перемены: разнообразному тушеному мясу и каше с молоком, — как Жоффруа приступил к своему делу. Он был не таков, чтобы терять время даром.
— Есть у меня, государь, одно предложение. Вот мой сын и наследник… Я подыскиваю ему супругу. Такую, чтобы ее могущество и влияние не уступали тем, какими в свое время будет обладать мой сын.
Людовик слегка приподнял бесцветные брови, проявляя вялый интерес.
— Когда это время придет, Анри будет графом Анжуйским и герцогом Нормандским, следовательно, одним из первейших ваших баронов.
На Людовика это по-прежнему не производило большого впечатления. Зато Сюжер навострил уши и отставил подальше свой кубок и тарелку. Проявляя такт, я откинулась на спинку кресла и потягивала слабенькое анжуйское вино — пусть они себе беседуют, а я пока буду внимательно слушать.
Мне снова бросился в глаза Анри. Он подался вперед, настороженный, словно гончая, почуявшая лису. На мгновение наши взгляды встретились — его глаза ярко горели искренним интересом. Они задержались на мне, расширились, и в тот миг я совершенно ясно поняла, что этот юноша гораздо глубже, нежели его отец, хотя и не умеет так притворяться. Я подозревала, что замыслы Анри довольно точно отражаются у него на лице. Интересный молодой человек. Он теперь научился выдержке, чего в Пуатье еще не было. Наверное, бьющей через край живости в нем не убавилось, но теперь он умел ее обуздывать и жестко сосредоточиваться на одном предмете.
Да, верно, вынужденная бездеятельность раздражала его.
Он крошил в пальцах недоеденный кусок хлеба и скатывал из мякиша удивительно ровные, одинаковые по величине шарики, но мысли его были всецело поглощены обсуждением будущей невесты и обдумыванием того, какую власть сулит ему в будущем этот брак.
И вдруг нас обоих пронизала яркая вспышка какого-то неведомого чувства. Нечто большее, чем просто понимание и взаимное одобрение. Я такого даже не представляла. У меня пересохло во рту, и… я почувствовала, что хмурюсь.
Анри Плантагенет состроил виноватую мину, качнул головой и снова стал внимательно прислушиваться к обмену мнениями, который становился все оживленнее.
— Не одни только мои владения унаследует мой сын, — гнул свое Жоффруа, — но через Матильду, супругу мою, сможет непосредственно претендовать на английский трон.
Людовика все это мало трогало.
— Если не считать того, что Стефан, кузен вашей супруги, благополучно сидит на этом троне и имеет сына, который ему наследует. Мне не верится, что большинство английских лордов возьмутся за меч ради Матильды.
Людовик, пусть он и проводил слишком много времени в молитвах, по-прежнему пристально следил за тем, что происходит в соседних государствах — стараниями аббата Сюжера.
— Матильда сталкивается со многими трудностями, с этим я не спорю, — недовольно проворчал Жоффруа. — Английским баронам не очень-то хочется признать над собою власть женщины. Совсем не так, как в утонченной Аквитании, где женщинам не запрещается править. — Он поклонился мне, в глазах вспыхнули огоньки. — Но притязания Стефана покоятся на зыбком основании. Законное право принадлежит моему сыну Анри, и я уверен, что Англия покорится мужчине, чей меч окажется самым могучим. Не хотите ли, Ваше величество, рискнуть вместе со мной? Ваша дочь выйдет замуж за моего сына и в конце концов сделается королевой Английской.