«Наверное, — с облегчением поняла она, — я просто ему понравилась!»
— Красавица, как тебя зовут? — крикнул тот. Однако красавице было совершенно не до него.
На мосту Метро история повторилась.
— Девушка, давайте познакомимся! — вывалился из окна полуразвалившегося «жигуленка», какой-то потный, лыбящийся пацан с сомнительного качества зубами.
— Не хочу!
— А я очень хочу! Очень, очень, очень хочу… — заканючил он.
— Э-э, че к девушке пристал? — зарычали на него из соседней машины. — Девушка, если он вас достает… — грозно насупился лобастый парень с глазами бультерьера.
Но девушка виртуозно обогнала обоих, самодовольно ухмыляясь их реакции. Дорожный флирт был неотъемлемой частью Дашиной жизни — к ней клеился каждый десятый. Но зрелище столь устрашающей красоты, как голоногая блондинка в ярко-красной шубе, с развевающейся за плечами гривой волос, должно было действовать на неокрепшие мужские умы круче, чем красная тряпка на быка.
В конце моста ее поджидала пробка.
Даша остановилась. Суровый блондин в сером костюме, сидящий за рулем «мерседеса», быстро застрочил что-то на глянцевой визитке и молча протянул ее ей. Вид у него был такой, словно он сам не понимает, зачем делает это.
— Женщина в красном, как вы прекрасны! — развязно пропел голос слева.
Даша машинально взглянула на визитку:
«Александр Стольников… Саша? Нет, просто совпадение!» — И сунув ее в карман, обнаружила там растерзанный узелок с вонючей Присухой.
— Эй, lady in red, давайте знакомиться! — настаивал наглый левый голос.
— Вы Саша? — уточнила она нервно.
— А как вы догадались?! — опешил плейбой на красной «шкоде».
— Девушка, что это у вас за духи? — азартно принюхался кто-то сзади. — Даже я чувствую. Как они называются?
— Одеколон «Саша»! — истерично рявкнула она, пришпоривая мопед.
— А я тоже Саша!
— И я…
— Девушка, куда вы от нас бежите?!
Пробка рассасывалась, и с риском для жизни амазонка завиляла между машинами, мгновенно оглохнув от возмущенных сигналов, а вырвавшись на Набережное шоссе, раздраженно вышвырнула из кармана смердящую тряпку и вывернула шелковую подкладку.
Запах гари ударил ей в нос.
— Эй, шубка! — закричали со встречной полосы.
И Даша с ужасом увидела, как громадный танкообразный джип «хаммер» разворачивается, нарушая все правила, и убежденно пристраивается сзади. За ним, откуда ни возьмись, объявился чахлый неунывающий «жигуленок», с ароматизированной елочкой под лобовым стеклом.
— Красная шапочка, я тебя съем! — заржал потный парень, обнажая ржавые зубы.
Его уже обгоняла красная «шкода»: лицо плейбоя за лобовым стеклом было злым и азартным. Он ударил по рулю — и его судорожный гудок протрубил для Даши, как охотничий рог.
Землепотрясная невнятно застонала и понеслась по набережной, боясь оглядываться назад.
Сзади истошно сигналили. Огибая Почтовую площадь с Речным вокзалом, она заметила: за ней несется уже целый эскорт, пять или семь машин. Встречные водители тормозили, округляя недоуменные глаза. Прохожие замерли на тротуарах.
— Девушка, а чего они за вами едут? — догнал ее кошмарный джип «хаммер».
— А вы чего? — испуганно проплакала Чуб.
И услышала: за ее спиной две или три машины с грохотом врезались друг в друга. Кто-то закричал…
Вильнув от испуга, бедный загнанный «пони» потрусил по Владимирскому спуску, рассекавшему две горы. Справа поднималась Владимирская горка, изрезанная невыносимо крутыми подъемами кирпичных тропинок, карабкающихся к чугунному Крестителю Руси и притаившейся рядом с ним Чертовой горе. Слева сбегала вниз к Днепру Александровская гора со спрятанным под нижним памятником Владимиру святым крестильным ручьем.
Сзади был ад.
«Хаммер» упрямо висел сбоку, прикрывая Дашу своей внушительной массой. Кажется, только это и спасало ее от обезумевшего эскорта охотников, гнавших ее, как несчастного русака. Нетерпеливая плейбойская «шкода» попыталась обогнать стотысячный джип и въехала в случайную «мазду» на встречной полосе. В истеричную какофонию врезалась далекая милицейская сирена. Две рыжие белки испуганно понеслись вверх по косогору Владимирской горки… Запах гари не уходил. Он мчался за ней. Им пропахло каждое перо ее шубы, и Дашу пугало ощущение, что мопед горит под ней, опаляя раскаленными боками ее голые икры.
«Но я же выбросила ее! — мысленно простонала она, снова засовывая руку в карман и с размаху попадая пальцами в шелковую дыру. — Мама!»