Она затравленно обернулась на толстяка и заорала от бессилия:
— Когда вы сюда въехали? Когда?!
— В семидесятых, — ответил хозяин криво.
В дверь зазвонили.
— Не открывайте! — заорала Даша. — За мной гонятся. Они и вас убьют тоже!
Ей некогда было выбирать выражения.
Лысый застыл, глядя мутным и молящим об ошибке взглядом на крепкую экспрессивную девицу, замотанную в национальный желто-голубой флаг, — сумасшедшую и однозначно буйную!
Даша кинулась к телефонному аппарату и морщась набрала номер.
— Стой, кому сказала! — рявкнула она, угрожающе хватаясь за древко.
Лысый, тихо попятившийся по стене в сторону сотрясаемой ударами и воплями звонка двери коридора, снова замер и отчаянно скосил глаза куда-то вбок. Древко потянуло за собой полотнище флага, и из-под него вынырнула Дашина грудь, оптимистичная и крепкая, как яблоко «Слава победителю».
— Алло, — услышала она растерянный Машин голос.
— Ты где? — истошно взвыла Даша, пытаясь поймать ногами желто-голубую ткань и зажать ее между ног.
— Я у нас дома.
— И я у нас дома. Только тебя здесь нет! Здесь только какой-то лысый. Он здесь живет. Это совсем другая квартира!
— Ты ошиблась квартирой? — осторожно удивилась Маша.
— Нет, я не ошиблась, это наша квартира! Но она совсем другая, и мы тут не живем!
Лысый жалобно скривился, пытаясь сжаться в комок.
— Так это вы?! — в ужасе простонал он вдруг с выражением «Господи, за что мне это?». — Это вы?!
— Кто — я? — отвлеклась Даша.
— Воровка! Наводчица! Из-за вас… Но как? Как вы сюда? — затрепетал лысый, явно намереваясь поседеть от страха (если бы ему еще было чем седеть).
— Убью, если сдвинешься с места. Понял? — плотоядно прорычала Чуб, грозя ему телефонной трубкой.
Но противный толстяк, неприятно булькнув ртом, со всех ног бросился к дверям.
— Милиция! — заголосил он. — Спасите! Она здесь!
— Думай быстрей, я тебе перезвоню! — выхлопнула Даша и понеслась к балкону.
Долю секунды она стояла на плоской площадке, плача об отсутствующей, недоступной метле, а затем, решительно завернувшись в знамя родины, шагнула на карниз и пошла по нему, прижимаясь к стене и мужественно пытаясь не глядеть вниз.
Уронив на стол запищавшую короткими гудками трубку, Маша («Я сейчас, Мир!») ринулась на лестничную площадку.
— Даша, Даша! — позвала она, перекидываясь через перила. Слова отрешенно растворились в тишине.
Она начала спускаться вниз. Ее мысли зависли, как картинка на экране компьютера с недвижущейся, уже неподвластной «мышке» стрелкой. Ковалева никогда не умела думать быстро, а в экстремальной ситуации, требовавшей моментальной реакции, просто глупела на счет три.
«Она в нашей квартире, но это не наша квартира. Так где же она?» — тужилась Маша, смутно надеясь, что нестыковка разрешится как-то проще и она застанет подругу на лестнице этажом ниже.
Но подъезд был пуст и целомудренно тих. Насколько она могла припомнить, поднимаясь к себе в башню, они еще ни разу не сталкивались с другими жильцами. Маша выбежала во двор, столкнувшись нос к носу с Дашиным мопедом.
«Ага!»
Пронырнув сквозь низкую арку, она оказалась на улице, закрутила головой и обмерла, запрокинув сжавшееся горло.
На их бесперильном балконе, выпадая из дверей и боязливо держась за стены, стояли чужие люди, выкрикивающие «Вернись! Вернись!» и беспокойно размахивающие руками. А по опоясывающему башню карнизу, распластавшись по стене, шла безумная Даша в странном кособоком платье желто-голубого цвета. Придерживая под мышкой какую-то палку, городская альпинистка неуклюже, но бесстрашно перепрыгнула на крышу соседней, примыкающей к башне трехэтажной части дома и покарабкалась по почти отвесному склону крыши к открытому окну чердака с подозрительно новой пластиковой рамой.
Мужчины моментально скрылись в дверях балкона, в то время как Машина вечная нерасторопность в порядке исключения сослужила ей неожиданную службу: она увидела, как подруга, молниеносно оглянувшись, дала задний ход и каким-то необъяснимым Маше чудом залезла на заднюю стену башни.
Оценив ее трюк, Ковалева помчалась в подъезд, надеясь опередить преследователей, и поскакала по лестнице, ставшей вдруг гулкой и наполненной дыханием и голосами. На третьем этаже она встретилась с уже знакомыми ей людьми, рвущимися в чью-то нерешительную дверь.
— Откройте, у вас в мансарде опасная преступница. Она только что забралась туда… Откройте!
Запыхавшись, Маша добежала до четвертого этажа, завершающегося Г-образной площадкой, и, поравнявшись с их распахнутой настежь дверью, схватилась за зеленые перила.