— А клад? — спросила Маша робко. — Ведь ночью…
— …в пещерах откроются жуткие сокровища, — договорила Даша. И заколебалась.
Клад, на который можно купить весь Киев! Ну, пускай не весь, пусть сотую часть — все равно много! Вот круто прийти туда вместе с Яном и у него на глазах стать богатой невестой! И его теневой папа сразу усохнет, иначе — к гадалке не ходи, будут у нее с ним проблемы! Только…
— Ну, как откроется, так и закроется! — громогласно отогнала соблазн Чуб. — У Гоголя эта история с кладом очень плохо закончилась. Не нужны нам их трупные деньги. У нас и так все о'кей!
— А Катя? — хлопнула смятенными ресницами Маша.
— Да, странная она, — согласилась Чуб. — Почему не остановилась, сбежала? Она же ни в чем не виновата, вы с Миром сами на убой кинулись, как два Матросова. Боялась, что книгу заберем? Так какой смысл бегать? Все равно завтра ночью примчится на гору как миленькая… Знаешь, в конце концов, мы ей не няньки!
— А К. Д.?
— Вот только опять не начинай! Слышать ничего не хочу! — страстно ощерилась Чуб. — Все, я в душ… Дура, мыло забыла купить! Опять хозяйственным мыться, — раздосадованно махнула рукой она и пулей вынеслась из комнаты.
— Мыло…
Маша постояла.
Потом зачем-то пошла за Чуб в коридор, меланхолично открыла метелочный шкаф, взяла мутно-коричневый брусок и задумчиво понюхала.
Улыбнулась. Покусала нижнюю губу. Вернулась в круглую комнату башни и, поводя рукой по корешкам книг, вытащила очередной словарь.
«Гений — бог, олицетворение внутренних сил и способностей мужчины, — сообщил ей тот. — Считалось, что своего гения имели не только люди, но и города. Гений соответствует греческому демону (см. демон)».
Ковалева послушно посмотрела:
«Как и прочие языческие боги, в христианском представлении демон стал образом злой силы или самого прародителя зла (см. дьявол)», — повелел словарь.
Но на этот раз Маша его ослушалась. Она замерла, глядя в открытую книгу, открыв рот и непрерывно качая головой, переваривающей окончательное осознание.
— Я так и думала, — сказала почему-то вслух она. — Так много об этом думала и никогда об этом не думала…
И подумала: «Да, лучший способ утаить правду — трепаться о ней направо и налево! Труднее всего найти то, что лежит прямо на виду!»
Эта мысль пришла к ней не одна, а под руку с вопросом, заданным Василисе Андреевне на Старокиевской горе, и не слишком вежливым ответом исторички из разряда «Почему? — По кочану!»
«Да потому, что это и так все знают!»
Но сейчас Маша поняла: фраза, казавшаяся на первый взгляд лишь скучливой попыткой отмахнуться, была исчерпывающей и гениально логичной. Тайна, которую знают все, никому не интересна. Прописная истина — слишком скучна! Мы привыкли, что настоящую правду прячут от нас, накладывая на нее запреты и вешая таблички «Опасно для жизни». Но ни сейчас, ни до революции, ни при советской власти никто не скрывал, что Киев — Столица ведьм, и Лысые Горы преспокойно перечислялись в справочниках и путеводителях… Именно поэтому киевляне об этом как-то не задумывались, — зачем думать о том, что и так все знают?
— Че с тобой?
Ковалева подняла глаза.
В дверях стояла посвежевшая и порозовевшая Даша Чуб, энергично распутывавшая стразово-бисерные джунгли на своей шее.
— Ну че ты так на меня смотришь? — недовольно спросила она у Маши, уставившейся на ее грудь тяжелым немигающим взглядом. — Опять что-то себе придумала?! Окстись! Завтра пойдешь в библиотеку, и айда к своему Врубелю…
— Откуда у тебя ЭТО? — хрипло выдавила Маша, указывая невменяемым пальцем на Дашину грудь, где сверкала мокрая чешуйчатая змея, вцепившаяся золотыми зубами в собственный хвост.
— А, нравится? — расцвела Даша. — Это мне, между прочим, твой Демон подарил. Еще в центре. Супер-вещь!
Маша вдруг строптиво передернула плечами, с силой отшвырнула словарь на диван и с вызовом расстегнула чопорный воротник папиной полосатой рубашки.
— Откуда у тебя это? — взвизгнула Чуб.
— Он подарил! Он подарил мне точно такую же цепь! Сказал, что на счастье. Просил не снимать!
— И меня просил… Так он что? — потряслась до глубины души Землепотрясная. — Он ухаживает за нами обеими? Он с двумя одновременно?!
— Нет, — недобро осклабилась Маша. — С тремя! — Она победоносно вытащила из кармана джинсов третью цепь, мирно дремавшую в кармане ее брюк. — Вот это было на Кате! Она случайно ее сорвала, когда в обморок падала. Тогда, на горе…