Маша машинально огляделась, но вместо многочисленных ответов на вопросы увидела лишь меч, лежащий на полу и, видимо, оброненный Васнецовым во время возвращения на собственное полотно.
— Нужно вернуть, — некстати озадачилась она целостностью шедевра.
— Кого? — понуро спросил ее собеседник.
— Меч, видите, он случайно обронил…
— Случайностей не существует, — раздраженно парировал он в своей обычной манере.
Но на этот раз Маша разглядела в его абстрактном утверждении нечто вполне конкретное и перспективное:
— Вы хотите сказать…
— Я ничего не хочу сказать, — излишне резко оборвал ее он. — Кроме того, что уже сказал. Оглянитесь же, в конце концов! — взрычал он. — Неужели вы до сих пор думаете, что могли получить власть случайно? Что кто-то случайно выпил ведемское зелье? Что стенд мог случайно стоять…
— Вы поставили его у картины? — обрадованно вскрикнула Ковалева. — Вы пытались помочь мне?
— Не я! — разозлился тот еще больше.
— «Былины воспевают его как главного из трех богатырей», — обратилась Маша к более вежливому стенду. — «Когда я держал в руках меч главного богатыря…» Прахов нашел в пещерах меч… Этот! Тот самый, которым Добрыня победил в Кирилловских Змея! — Она подошла и попыталась приподнять богатырское оружие. Это ей удалось с превеликим трудом: меч весил немногим меньше, чем сорокапудовая палица Ильи. — Он показал его Васнецову. И тот написал меч по образу настоящего меча. Я воскресила его. Но кого же он победил им? Землю? — Это предположение выглядело совершенно абсурдно. — Кто же тогда Змей?
Она вновь недоуменно огляделась вокруг и вдруг замерла, удивленно открыв рот. Ответ на ее вопрос был перед ней, на соседней стене, и у ее ответа было пять голов, из которых вырывалось пламя и белая табличка с черными безапелляционными буквами:
«Бой Добрыми Никитича со Змеем Горынычем»
— Но это невозможно. Невозможно! — залопотала она, глядя на неизвестную ей картину Васнецова. — Это же Змей. Змей Горыныч! Это — сказка! Только не говорите мне…
— Лично я ничего вам не говорил, — сухо напомнил брюнет и демонстративно посмотрел на свои наручные часы.
— Ой, лышенько! — кинула она испуганный взгляд на свою «Чайку». — Надо спешить! Там Даша! И если Огненный Змей — это ОГНЕННЫЙ ЗМЕЙ…
Змей, огромный и плохо представляемый ею, а оттого еще более ужасный, бесконечный и бесформенный сгусток одуряющего страха, мгновенно занял всю голову, и страх стремительно набухал, тесня безразмерной чернотой черепную коробку.
— Помогите нам, ради бога!
— Ради Бога? — невольно поморщился брюнет на сорвавшееся с ее губ имя. — Увольте… Я уже сказал, что не в силах вам помочь. Сейчас есть только вы… И Город!
— Но почему? — затрепетала Маша. — Вы не хотите?
— Хочу. Потому что сейчас в ваших руках и мое спасение, — ответил отказчик с тоской, кажется, не слишком надеясь на ее слабые и неумелые руки. — Древний владыка не потерпит последующего, и его земля вновь будет принадлежать ему безраздельно…
— Тогда почему же?
— Потому что тьма не может уничтожить тьму! Она способна лишь приумножить ее. Тьму побеждает только свет.
— Мама! — запаниковала Маша, уловившая лишь одно: помощи не будет! — Что же нам делать?! Дело же не в мече! Таких мечей было тысячи! Дело в том, кто сражался им. А мы — не богатыри! Даже не типа богатыри! И если сегодня из-под бетона вылезет ЗМЕЙ, нам нужен не меч, а гранатомет… Нужно позвонить в милицию! Нужно соврать… Даша придумает что! Надо оцепить Кирилловку!
— Сила не может победить силу, — скривился брюнет столь резко, брезгливо и безнадежно, словно она была законченной идиоткой, которой так и не удалось объяснить элементарные 2+2. — Но вы слепы и глухи. Вы — слишком люди. Вы — трое… И все же впервые он ошибся в своем выборе… Но нет, — добавил он после долгой паузы. — Отец не мог ошибиться. Прощайте же!
— Отец? — всхлипнула Маша. — Чей?
Но на «щайте» ее собеседника уже не было в зале.
И Маша, прикованная к тяжести меча, даже не попыталась бежать ему вслед.
Маша с трудом запихнула меч обратно в ножны. Меч был грубый и темно-серебряный, а ножны — золоченые и узорные, слишком красивые — из другого века. Так и есть, ведь Васнецов вложил древнее и неподдельное оружие грубого десятого столетия в сказочно-золотое, увитое причудливым орнаментом представление о нем. И ремешок на ножнах был совсем новый. Рывком перекинув его через плечо, Маша взяла за ручку свой рюкзак и медленно побрела к выходу. Охранник проводил ее задумчивым взглядом, не сделав попытки остановить. Наверное, Димитрий Владиславович предупредил его, да и среди охраняемых им экспонатов киевского Русского музея не водилось старинных мечей.