— Позвольте представить, Адриан Маркато, — пролетел мимо ее правого уха голос директора. Но фамилия иностранца растворилась в воздухе дымом, прежде чем Катя успела ее осознать.
Она машинально отметила, что туфли оставшегося бесфамильным Адриана из натуральной змеиной кожи и стоят, наверно…
«Ах, не важно».
Коротко, но подчеркнуто почтительно кивнув ей, «сейф» проследовал прямо к столу и обнял книгу нетерпеливыми руками.
— This is it! — сказал Адриан.
А затем Катя услышала страшный нечеловеческий крик и увидела, что Адриан горит, и горит книга, и стол, и картина над ним, словно ее облили струей бензина. И отлетев к стене, ударившись плечом, обезумев, бросилась прочь.
Сорок семь минут спустя в пустынный и гулкий холл «Центра Старокiевскаго колдовства на Подолѣ» вошла длинноволосая дама с серым заострившимся лицом и пустыми стоячими глазами.
В окошке регистратуры сидела знакомая худосочная девица с вчерашним недочитанным детективом, существенно похудевшим с правой стороны.
— Здравствуйте, — обратилась к ней Катя абсолютно несвойственным ей вежливым голосом. — Я — Леся Украинка.
— Да ну! — недоверчиво хмыкнула девушка.
— Простите, — залепетала визитерша. — Лариса Косач. Вы записывали это имя вчера в журнал…
Не выпуская из пальцев разноцветную Донцову, девица недовольно перелистнула неудобной левой рукой массивную регистрационную книгу и раздраженно вопросила:
— И что из того?
— Будьте любезны, если вас не затруднит, посмотрите, пожалуйста: там, после моей фамилии, должны стоять имена и координаты двух других девушек…
— Адреса не даем, — вредно заявила девица.
Катя безропотно вытащила из сумки стодолларовую купюру.
— Мне очень нужно их найти, — елейно объяснила она.
— Ух ты! — искренне поразилась Регистратура. — Ну, если так сильно надо… — радостно захлопотала донцоволюбка. — Тут всего-то одна запись — Мария Ковалева.
— Но их было две, — терпеливо напомнила Катя.
— Так, может, одна раньше записана? — резонно предположила девушка. — Ну да, вот! — обрадовала она даму. — Дарья Чуб. А вы после нее пришли.
— Выходит, одна из них стояла в очереди передо мной? — потрясенно переспросила Дображанская.
— Выходит, так, — отозвалась девица, тщетно пытаясь понять, в чем таится столь потрясший даму подвох.
— Значит, — пораженно высказала Катя вслух, — будь я нормальным вежливым человеком и пропусти ее вперед, ничего бы со мной не случилось?! О боже… — вскрикнула она впервые за последние пять лет вместо привычного «Во черт!» — Боже, боже!
Ибо обнаруженная ею Д. Чуб означала только одно: тот, кто затеял эту игру, плевал на гордую раскрасавицу Екатерину Дображанскую. Он выбрал свою жертву наугад! Как слепо, наугад, проигрывает в карты пацанва жизнь первого прохожего. Когда они втроем ввалились в растреклятый кабинет, гимнастическое шоу Кылыны было уже в полном разгаре, а значит, не тщись упрямая Катя влезть всюду первой, эта история произошла бы не с ней! А с блеклой ботаничкой, которую она затормозила у самой двери, или бойкой тинейджеркой, рвавшейся втиснуться поперед батька в пекло!
С той из них, которая действительно была первой!
«Господи, за что? — заплакала Катя и, слишком хорошо зная ответ на этот вопрос, безнадежно попросила: — Прости меня, Господи. Пожалуйста! Я буду такой сдержанной, корректной, учтивой, тактичной, любезной, обходительной, предупредительной, толерантной, имманентной…»
— Адреса давать? — прервала этот список Регистратура.
— Запишите, — обреченно кивнула странная дама и добавила горько: — А вы не знаете случайно, что случилось с вашей сотрудницей Кылыной?
— Так вы у нее были? Вот ужас-то какой! — сладострастно ужаснулась мисс Регистратура и затараторила вдруг, захлебываясь и старательно выпучивая «страшные» глаза: — Потолок на нее обвалился! И насмерть… Вы видели? Нет? Только не сам он… Это я уж вам говорю! Никто не понял, а я пошла и поглядела. Решеточки-то эти деревянные, — возбужденно скрестила два пальца девица, — на которых он держится, — не гнилые были! А колдуна одного в Киеве уже убили. Тело на куски порезали и в батареи их напихали, а перед тем на кол его посадили! Я в газете читала! Такой уж у нас народ. Сами к ним ходят и сами же потом убивают, когда вспомнят, какие они сильно верующие. А Кылына, вы не знаете, какая сильная ведьма была! Она мне такую одну болячку вылечила, от которой все врачи отказались. Небось и обслужить вас вчера не успела. Вот ужас-то, ужас… Но, если вам очень надо, я могу вас на щас к сестре Анне записать!