Но сейчас, глядя с двухсотметровой высоты на темные крыши домов, испытывала только умиротворяющий покой, словно все вдруг разом встало на свои места и непостижимая загадка Сфинкса разъяснилась с помощью простого односложного ответа — «Человек».
Оказалось, когда твои ноги воспаряют над асфальтом, а тело перестает быть тягостным и требовательным и становится невесомым и воздушным, ты потрясенно прозреваешь: ты уже делал это раньше тысячу раз! И в этом счастье нет ничего нового!
Ты испытывал то же самое, летая во сне и безмятежно кружа над лежащим под тобой Городом. Ты уже видел эти крыши и чувствовал покой и упругость неба!
Просто не знал, что это возможно на самом деле!
«Слышите, я испытываю то же, что и вы! — мысленно воззвала она к спящим сейчас под притихшими шиферными, железными, каменными крышами. — И недаром одним из коварных вопросов инквизиции был: „А летаете ли вы во сне?“ Вот доказательство! Это возможно! Иначе почему тысячам тысяч женщин испокон веков снится один и тот же летящий сон…»
Но сама Маша уже и не нуждалась ни в каких доказательствах.
Она летела!
А Катя падала. С занебесной высоты, не имевшей ни конца, ни начала, — так долго, что она уже перестала бояться и проснулась, так и не успев достигнуть дна.
Ее будильник молча свидетельствовал о наступающем рассвете. Катя лежала посреди кровати в разорванном костюме и грязной обуви, натянув на плечи скомканное покрывало. В бок врезалось твердое и неудобное, и, приподнявшись, она вытащила из кармана брюк большой длинный ключ с кошачьей головой.
Книга. Пожар. Маша. Даша. Лысые Горы. Обморок.
А затем они приволокли ее домой и бросили, точно тюк с грязным бельем, даже не удосужившись снять с нее туфли.
— Черт! — гадливо выругалась она по всем пунктам сразу.
— Что прикажете, пани? — проблеял раболепный голосок.
Катя молниеносно вскочила, прижимая покрывало к груди.
В двери спальни впрыгнул кто-то черный, волосатый, грязный.
«Вор! Нацмен! Голый! Изнасилует!»
— Не подходи! — страшно заорала она и, следуя принципу: «Лучший способ защиты — нападение!», бросилась на него сама и изо всех сил отшвырнула уродливую волосатую голову великолепным хуком в челюсть.
Черный хрустнул и отлетел к стене.
— Стой! — стала в стойку Катя, прикрывая грозный подбородок двумя нацеленными на противника кулаками.
А в голове мелькнула несущественная мысль о том, что сегодня шестое и поединок в клубе и надо предупредить, чтобы ее вычеркнули из списков, — не до того.
Нацмен зашевелился.
Пискнул, обиженно посмотрел на Катю и сиротливо выплюнул изо рта выбитый зуб.
— Чем я ваш плогневал, хошяйка? — слезливо прошепелявил он и пополз к ней.
— Уйди, уйди! — закричала она, запрыгивая на кровать и угрожающе лягая воздух ногой с увесистым каблуком.
— Куда пликашете, хошяйка? — обреченно простонал беззубый. Добравшись на четвереньках до ее постели, он подобострастно поцеловал край простыни, взирая на Катю снизу вверх покорным, на все согласным взглядом.
— К черту! — истерично взвизгнула она.
Черный сел на зад и недоуменно уставился на нее совершенно круглыми глазами.
— Мне… — растерянно ткнул он волосатым пальцем в такую же волосатую грудь. — Пойти… — Грязный палец описал полукруг и снова уткнулся в заросшую шерстью грудную клетку. — К челту? Плоштите, не понял, хошяйка. Вы пликашываете мне пошнать шамого шебя?
— Иди к чертовой бабушке! — завизжала Катерина.
— А! — обрадовался волосатый. — Вы пликашываете мне шлетать к моей бабушке? По делу? Или так, по-лодштвенному, пловедать?
— Вали!!!
— Шлушаюсь! — козырнул тот, принимая позу низкого старта. И Катя увидела, как над его ворсистым задом взвился самый настоящий хвост с грязной кисточкой на конце.
— Стой! — неуверенно скомандовала она. — Я, кажется, поняла.
Черный — очередная подстава К. Д.!
Голый уродец с хвостом — чересчур волосатый даже для нацмена. Хотя за свою нелегкую жизнь Катя насмотрелась на мужчин с волосатой спиной, пальцами и даже ушами, такого, следовало признать, можно было сыскать только в кунсткамере!
— Кто ты такой? — грозно спросила она, заранее предчувствуя ответ.
Урод с готовностью вскочил на ноги и склонился пред ней в карикатурно низком поклоне:
— Челт, — делаю ша ведьм всю челновую лаботу!
— Я почему-то так и подумала, — саркастично оскалилась Катерина. — Иди-ка за мной…