Она пытливо посмотрела на украшавших обложку альбома спасенных Дашей «Богатырей», сидящих верхом на трех разномастных лошадях — черной, белой и рыжей. Прямо как их кошки!
— Понятия не имею! — недовольно отбилась Чуб, зарывая лицо в подушку. — Вот если б ее украсть хотели, было бы понятно — она ж наверняка немеренных денег стоит. А так, какому сумасшедшему эти три «Богатыря» мешали? И какое отношение к нам имеет Васнецов? Он же вообще русский художник, в Третьяковке висит.
— Ну… — Маша уже уткнулась в предисловие, сверяя подзабытые ею данные (Билет № 14. Вопрос 1. Культура Украины конца XIX — начала XX). — Васнецов десять лет жил в Киеве, на Владимирской, 28. Это он расписал наш Владимирский собор, самый красивый в мире! Смотри! — радостно показала она любимую репродукцию Дашиному безучастному затылку. — Это князь Владимир!
— Святославович? — неприязненно уточнил затылок Чуб.
— Да, сын Святослава Игоревича и внук княгини Ольги. А еще именно здесь, в Киеве, Васнецов работал над двумя своими самыми известными картинами «Иван-царевич на сером волке» и «Богатыри». А уже потом «Богатырей» купил Третьяков в Москве…
Дашина взъерошенная голова резво вынырнула из подушки:
— И как только эта картина вернулась в Киев, ее сразу попытались уничтожить! Странно… — протянула она.
Лишившись лежанки в виде Дашиной щеки, Пуфик недовольно спрыгнула с дивана. Но сразу же вернулась обратно и деловито понюхала Дашино лицо: она или нет?
— Че, жрать хочешь, киса? — поняла ее Чуб. — Как думаешь, — обратилась она к Ковалевой, — ларьки уже открыты? Надо срочно сбегать купить что-то, иначе я умру прямо сейчас. А ты помнишь, как мы вчера летали?! Вот это было что-о-о-то-о!!!
— Я все утро книгу просматривала, — попыталась вернуть ее к богатырской проблеме Маша. — Думала: вдруг там есть про подобные случаи. Но она — безразмерная! — Студентка одарила толстую книгу нежным взглядом (судя по всему, в устах исторички это был сладчайший из комплиментов). — А в первых главах одни заговоры да зелья. Есть даже, — стыдливо хихикнула она, — способ, как определить беременность сразу после…
— Секса? — оживилась Даша. — И как?
— Тут написано, что Киевице достаточно заглянуть в женские зрачки, и она увидит в их глубине огонь новой жизни. Красиво, правда?
— Ничо… А как голубых привораживать, там есть?
— Не знаю, — удивилась Маша. — А вообще, Присухи много. В смысле, рецептов, как присушить человека к себе.
— Это как раз то, что мне нужно! — Чуб рывком села в постели и начала спешно разыскивать свои разбежавшиеся ботинки. — Не все ж другим помогать, нужно и себе!
— Но мне кажется, — заколебалась Маша, — мы не должны использовать эти заклятия во зло. А присушивать кого-то против воли…
— А давай, — лихо предложила Землепотрясная, — сделаем сначала для равновесия что-то очень хорошее, а потом можно будет сделать что-то плохое! — И увидев Машино вытянувшееся лицо, скучливо пропела: — Ну какая же ты все-таки, Муся, зануда! Ой, прости: Мария-зануда. Слышь… — раздраженно прислушалась она. — Кажись, личный монстр наш пожаловал! И этой не спится. Где вы только такие на мою голову взялись?!
Из коридора донеслось царапанье ключа в замочной скважине и звук открывающейся двери.
— Сейчас опять будет нам мозги парить! — предсказала Даша. — А мы ей в ответ расскажем, как мы летали! Вот она укакается! — Землепотрясная заранее растянула губы в преддверии своего умопомрачительного триумфа.
В комнату вплыла Катя с тремя бутылками кока-колы в руках и пухлым пакетом с бутербродами.
Вид у нее был совершенно потрясающий — она улыбалась!
— Salve! — приветствовала она их.
— Привет… — Дашины губы растерянно обмякли. — Это че, нам? Да, ты… оказывается… человек. А где твои очки? — поразилась Даша.
— Они мне больше не нужны, — весело констатировала прибывшая. — Там были простые стекла.
— Что-то вроде забрала? — неуверенно предположила Маша.
— Ты че, специально себя уродовала? — угадала Чуб.
Катя радостно засмеялась.
Даша потрясенно затрясла косами:
«Как подменили! Или, может, она вчера так сильно ударилась головой?»
— Как ты после вчерашнего, оклемалась? — постаралась быть любезной Землепотрясная, жадно взламывая пакет и запихивая в рот Катин чисбургер.
— Все о'кей. — Катя явно подцепила этот ОК у нее. — Машину починили! Конкуренты рухнули! А офис сгорел, и на работу идти не надо! Я туда вообще больше никогда не пойду!
«Точно, — вздохнула Чуб про себя, — сотрясение мозга!»