Мехсети-ханум поднялась в тахтреван, где сидела Дильшад. Низами и Фахредин сели на коней, и процессия двинулась в город. Мимо развалин дома хатиба Гянджи, через площадь Ме-лик-шаха они подъехали к тому месту, где прежде стоял дворец эмира Инанча.
Дильшад, выглянув из тахтревана, не поверила своим глазам: на месте дворца громоздились груды камней, из которых кое-где торчали закопченные колонны. Прижавшись головой к груди Мехсети-ханум, она взволнованно прошептала:
- Да, это не сон, я на свободе...
Старая поэтесса погладила ее волосы.
- Я все понимаю, девочка. Но помни, свобода сама не приходит, ее завоевывают. А для этого нужны и сила рук, и сила ума. А потому да здравствуют меч и перо!
ВО ДВОРЦЕ БАГИ-МУАЗЗАМ*
______________
* Дворец Баги-Муаззам был построен во времена индийских, императоров недалеко от Экбатаны (Хамадана),
Благодаря ловкости Себы-ханум атабеку Мухаммеду стало известно, что в Багдаде Гатиба встречалась с султаном Тогрулом, Захиром Балхи и Камаледдином, и они приняли решение убить Фахреддина, сыновей Гёзель и поэта Низами. Узнав, что в Гянджу из Багдада были посланы три человека, которым было поручено организовать убийство Низами, хекмдар пришел в ярость: смерть поэта могла стать причиной нового восстания в Северном Азербайджане.
Атабек Мухаммед, получив накануне своего отъезда из Хамадана в Багдад на торжество "джулюс" письмо от Себы-ханум, тотчас отправил в Багдад гонца с письмом к жене, в котором наказывал: "Ни в коем случае не советую тебе приезжать в Хамадан. Ты должна остановиться во дворце Баги-Муаззам, который находится в двух ферсахах от нашей столицы. Воздух эйлага пойдет на пользу твоему сыну".
Категорический тон письма напугал Гатибу, и она, не посмев ослушаться мужа, остановилась во дворце Баги-Мааззам.
Ей казалось, что атабек, возвращаясь из Багдада, непременно зайдет за ней. Однако этого не случилось: атабек вернулся в Хамадан без нее.
Мелеке не на шутку встревожилась. Как узнать, что у атабека на уме? Что он замышляет? Она потеряла покой и наконец решила отправить в Хамадан Себу-ханум, не подозревая, что та как раз и является виновницей ее заточения. Как всегда, Гатиба верила в удачливость ловкой, хитрой рабыни. Сейчас она больше, чем когда-либо, нуждалась в ее таланте.
Мелеке вызвала к себе рабыню.
- Милая Себа, - начала она ласково, будто обращалась к любимой сестре, - ты должна без промедления ехать в Хамадан.
- В Хамадан?! Зачем?
- Я не знаю, что затевает атабек.
- Понимаю, но разве он не спросит, зачем я приехала?
- Ты поедешь не одна, возьмешь с собой маленького Гютлюга. Скажешь атабеку, мальчик соскучился по нему.
- Не представляю, как мне удастся выполнить ваше поручение.
- Неужели те поручения, которые ты выполняла до сих пор, были легче?
Себа-ханум ничего не ответила, однако Гатиба отлично поняла, о чем она думает. Ясно, рабыня ждала награду.
Мелеке вынула из шкатулки красивое жемчужное ожерелье и повесила его на шею Себы-ханум.
- Я купила это в Багдаде специально для тебя.
Но Себа-ханум не торопилась выражать свой восторг.
- Я молю Аллаха, пусть он пошлет долгой жизни моей щедрой госпоже, промолвила она сухо.
Гатиба не могла не заметить ее недовольства.
- К этому ты получишь сто золотых, - поспешила сказать она. - А если ты привезешь из Хамадана хорошие вести, я дам еще четыреста.
Мелеке положила перед Себой-ханум мешочек с динарами.
- Смею ли я отказаться?.. Но разве я служу моей мелеке только ради наград? Упаси Аллах!.. Неужто я такая бессовестная?! Или мелеке не имела возможности убедиться в моей преданности?
Гатиба промолчала, негодуя в душе: "Распутная девка! Ты всегда пользовалась затруднениями в моей жизни и грабила меня. Погоди, пусть все образуется - я велю содрать кожу с твоих пяток, не быть мне Гатибой, дочерью эмира Инанча. Возомнила о себе!.. Думаешь, ты хитрее всех, все можешь? Я способна проучить сотню таких хитроумных, как ты. В одном мне не перещеголять тебя - в распутстве. Что поделаешь, на это я не способна".
Себа же, потупив глаза, посмеивалась про себя над мелеке:
"Вот ты и в западне! Теперь тебе не вырваться из моих рук! Твоя участь была решена уже тогда, когда ты за три тысячи серебряных дирхемов купила меня у жены Абульуллы. Разве тебя кто-нибудь принуждал? Сама по своей воле полезла в беду. Есть ли женщины глупее, чем ты?.. Не думаю. У тебя в голове не мозги, а солома. Простофиля, раскрыла мне все свои тайны! Что мне желать большего?! Я не знаю ни одной умной девицы, выросшей в богатой и знатной семье. Недаром сказочники рассказывают, что дочери падишахов влюбляются в пастухов и плешивых дурачков. И ты еще воображаешь будто у тебя есть ум?.. Не быть мне Себой, если все эти драгоценности, которые ты нацепила на себя, не станут моими. Я грабила твоего отца, граблю тебя, начала грабить твоего мужа. Теперь он мой, а не твой!"
Мелеке, вся во власти злобных чувств, вскинула голову и гневно бросила:
- Что ж, посмотрим!
Себа-ханум, поняв ход ее мыслей, ответила в тон ей:
- Посмотрим, посмотрим!
Рано, утром перед воротами дворца Баги-Муаззам остановился тахтреван. Отряд конных всадников, которым предстояло сопровождать в столицу Себу-ханум и маленького Гютлюга, ждали последних распоряжений Гатибы.
Наконец, мелеке и ее маленький сын показались в воротах.
Поцеловав Гютлюга, Гатиба посадила его в тахтреван. Следом поднялась Себа-ханум.
Тахтреван двинулся в путь.
На закате Себа-ханум подъезжала к дворцу атабека. Увидев у ворот большую толпу аскеров, она подумала, что случилось какое-то происшествие. Так и оказалось: минуту спустя стражники атабека выволокли из ворот дворца связанных Захира Балхи и Камаледдина.
Себа-ханум торжествовала: итак, письмо, которое она тайно послала из Багдада, попало по назначению, и атабек поверил ему.
"Я чувствую, что приехала вовремя. То, о чем нельзя было написать в письме, я расскажу атабеку лично при встрече. Захир Балхи и Камаледдин в тюрьме. Прекрасно! Однако это значит, что жизнь Хюсамеддина тоже под угрозой. Это меня не устраивает. Я не хочу, чтобы его голова попала под меч атабека. Фахреддин, обманув меня, уехал из Багдада в Азербайджан с Дильшад. Лжец! В Багдаде он говорил, будто забыл Дильшад, любит меня и женится только на мне. Если бы он сдержал слово, жизнь Хюсамеддина была бы не нужна мне. Но Фахреддин перехитрил меня. Ему были нужны только тайны, которыми я владела. Нет, Хюсамеддин и его любовь еще пригодятся мне".