Таким образом, ее замысел сделать наследником престола своего сына Гютлюг-Инанча оказывался под угрозой срыва. Гатиба понимала: чтобы добиться своего, она должна сама продаться иноземным врагам и продать им часть империи.
Провозглашение Кызыл-Арсланом своего племянника Абубекра велиахдом серьезно беспокоило и султана Тогрула, который начал опасаться за судьбу своего сына Мелик-шаха.
Между Хамаданом и Багдадом, а также между Хамаданом и правителями Ирака, Хорезма, Рея и Персии начались поспешные переговоры и торги.
Тогрул шел на любые уступки, лишь бы за его сыном было признано право на падишахский престол.
Гатиба, в свою очередь, добиваясь осуществления своих замыслов, также сулила соседним хекмдарам всевозможные выгоды. Она несколько раз ездила в Багдад. Халиф обещал ей не признать Абубекра наследником султанского престола.
Повелитель правоверных, опираясь на помощь султана Тогрула и Гатибы, опять начал подумывать о расширении своего влияния и укреплении пошатнувшегося авторитета в странах Востока. Он вынашивал план разжечь в государстве атабеков междоусобную войну.
Кызыл-Арслан понимал: надо решительно действовать. Ему нужна была военная сила. Этой силой обладал Азербайджан. Поэтому он с нетерпением ждал известий из Арана от Абубекра и поэта Низами, которому он написал письмо.
По приезде в Гянджу на второй день Абубекр отправился навестить поэта Низами.
Войдя в глинобитный дом и увидев небогатое убранство комнат, в которых создавались бесценные жемчужины поэзии, он вспомнил слова поэта: "Сокровища живут в развалинах!".
Низко поклонившись поэту, он поцеловал его руку.
Низами поцеловал Абубекра в лоб и усадил рядом с собой.
Впоследствии Абубекр так описал свою встречу с Низами:
"Когда я пришел, поэт пригласил меня к скатерти, попросив разделить с ним его трапезу. Я был поражен, увидев на ней весьма скромный обед.
Признаюсь, я специально не известил поэта заранее о своем приходе, мне хотелось застать его врасплох, чтобы получить представление о его настоящей жизни.
Поэт познакомил меня со своим сыном Мухаммедом.
Во время трапезы Низами сказал: "Сегодня у меня счастливый день. У моей бедной скатерти сидят два наследника: один - наследник престола большого государства, второй - наследник бедного поэта!"
Хлеб, который мы ели, был наполовину ячменный, но испечен он был довольно искусно. Мне до сих пор кажется, что я никогда в жизни не ел такого вкусного хлеба.
Нам подали вареную курицу. Поэт своими руками разделил ее на части. Одну ножку он положил передо мною, вторую - передал сыну Мухаммеду. Мы пили холодный шербет, приправленный семенами рейхана"*.
______________
* Рейхан - базилик (душистый василек).
После еды Лбубекр передал Низами письмо Кызыл-Арслана. Атабек Азербайджана писал:
"Уважаемый поэт!
С границ нашей империи поступают тревожные вести, и я вспоминаю Ваши слова, сказанные мне в Тебризе: "Договоры о мире существуют до сих пор, пока точатся мечи". Еще не просохли чернила подписей, поставленных под нашими договорами с халифом багдадским и хорезмшахом Текишем, как они опять начали заноситься и угрожать нам. Очевидно, как сказал уважаемый поэт, они уже кончили точить свои мечи.
Враги рвутся еще раз испытать свою судьбу и пойти на нас силой.
Наглость врагов не удивляет меня, на то они и враги. У них есть право нарушать договоры, которые они подписали не по своему желанию, а по нашему принуждению. Было ясно всегда: они нарушат их при первом удобном случае. Что в этом удивительного?
Но о действиях султана Тогрула я не могутоворить без гнева. У этого человека странное представление о независимости. На словах он стремится к независимости, а на деле отдает себя и свое государство во власть иноземных покровителей. Есть ли разница между рабством и подобной независимостью?
Главное заблуждение Тогрула заключается в том, что он не верит в силы народа, который охраняет его.
Клянусь головой поэта, козни султана Тогрула не пугают меня. Спрятав в карман договоры о мире, подписанные нами с соседними государствами, я не спрятал в ножны своего меча! Не думайте, будто я стремлюсь к войне. Войны несут большое зло народу и разруху стране. Я боюсь этого.
В Тебризе мы с поэтом много говорила о путях развития культуры Азербайджана. Действия султана Тогрула грозят бедствиями и для культуры и для хозяйственной жизни нашего государства. Поэт сам говорил: "Высокая культура зависит от высокого жизненного уровня народа".
Нашему государству грозит опасность расчленения. Мы обязаны защищать его целостность. Поэтому нам опять придется оторвать крестьян от земли, ремесленников - от их дел. Но ни Тогрул, ни его сообщница Гатиба-хатун ничего не выиграют в этой опасной игре.
Очищая нашу столицу от врагов и изменников родины, я отправил Гатибу в Рей к ее сыну. Хюсамеддину удалось избежать кары и найти приют у хорезмшаха. Тогрул вызвал его в Хамадан и отправил в Рей, приказав доставить Гатибу-хатун в столицу с большими почестями. Сейчас она уже в Хамадане, а Хюсамеддин по приказу Тогрула сколачивает в Рейском государстве большое войско. Они хотят в первую очередь захватить город Казвин и отрезать Азербайджан от Хамадана.
Тогрул дважды посылал Гатибу в Багдад, где она должна была заручиться поддержкой халифа. Не сомневаюсь, халиф одобрил планы Тогрула и Гатибы, ибо он хочет с их помощью избавиться от навязанного ему мной договора. Повелитель правоверных мечтает о возрождении былого величия халифата.
Уважаемый поэт, военный союз, созданный против нас, силен. Сейчас все мои помыслы направлены на то, как ему противостоять.
Посылая велиахда в Азербайджан, я наказал ему непременно встретиться с Вами. Абубекр молод, однако он умен и справедлив. Я возлагаю на него большие надежды. Мне кажется, он достоин чести называться велиахдом и не посрамит этого высокого титула. Юноша знаком с государственным управлением, и в голове у него много разумных мыслей.
Я хочу, чтобы народ Азербайджана поддержал престиж этого молодого человека. Согласитесь, ни сын Тогрула Мелик-шах, ни сын Гатибы Гютлюг-Инанч не достойны высокого титула наследника престола.
Я уверен, уважаемый поэт понял меня. Надо спасать наше государство от приближающейся беды.
Прошу Вас, не лишайте молодого велиахда своей любви и своих мудрых наставлений. Замечу кстати, Абубекр большой поклонник Вашего творчества.
И наконец, хочу передать Вам мою последнюю просьбу: объясните народу Азербайджана цель моей борьбы с султаном Тогрулом. Пусть райят не думает, будто я стремлюсь отнять у Тогрула власть в своих личных интересах. Я делал все, чтобы предотвратить вооруженное столкновение. Когда Гатиба находилась в Рее, я отправил ей письмо, предупреждая о пагубных последствиях их действий. Она не сочла нужным ответить мне. Гатиба, как и султан Тогрул, убеждена, что победа будет на их стороне.
Сегодня я написал Тогрулу предостерегающее письмо, однако, уверен, это тоже не даст никаких результатов.
Кызыл-Арслан. Тебриз".
Прочитав письмо, Низами задумался.
Абубекр наблюдал за ним, стараясь предугадать, что поэт скажет ему.
- Действительно, положение серьезное, - начал Низами.- Беседуя в Тебризе с хекмдаром, я высказал ему свое мнение о событиях, происходящих в нашем государстве, где живут различные народы. В салтанате атабеков, кроме тюрков, много других наций, которые не так давно считали себя здесь хозяевами и до сих пор не могут примириться с тем, что тюрки сейчас обрели равные с ними права. В отношении этих наций надо проводить очень мудрую политику, стараясь не ущемлять их права и свободу и уважать их национальные обычаи и традиции.
Нельзя забывать, что все недовольные в стране являются союзниками наших внешних врагов. Мы обязаны разрушить этот союз. Перед нами стоят три задачи: первая - разгромить внешних врагов; вторая - ликвидировать недовольство внутри страны и помирить народы; третья - наказать и выслать за пределы государства наиболее непокорных. Итак, прежде всего надо разбить внешних недругов! Здесь мы, азербайджанцы, придем на помощь правительству. Азербайджанский народ еще никогда не показывал спины иноземным врагам, идущим на нас с мечами. Если понадобится, на коней сядут все, кто способен держать в руках оружие, - улыбнувшись, Низами прочел двустишие;