Велиахд Абубекр прибыл встречать азербайджанских аскеров к самому мосту Зияюльмюльк.
Фахреддин с байраком в руках подъехал к велиахду и, соскочив с коня, хотел поцеловать землю у его ног, как того требовал обычай. Однако Абубекр не позволил ему сделать это.
- Отныне я упраздняю обычай припадать к ногам хекмдара и целовать землю, -- сказал он, обнимая Фахреддина. Этот обычай был нужен персидским шахам и сельджукским хекмдарам для того, чтобы принизить национальное достоинство народов. Кроме того, я считаю, головы героев не должны никогда не перед кем склоняться!
По приказу Фахредина два азербайджанских аскера подняли над головой Абубекра национальный байрак Азербайджана, что символизировало передачу велиахду руководство войском.
Однако Абубекр запротестовал и против этого.
- Войско Азербайджана должен возглавить его герой! - заявил он.
Много часов переправлялись азербайджанские всадники через Аракс. После них по мосту двинулись обозы с запасным оружием, доспехами и прочим военным снаряжением. Упряжки мулов тащили орудия для метания камней. Степенно шли верблюды, груженные сосудами с нефтью, какие забрасываются в осаждаемый город, чтобы вызвать пожар.
Велиахд Абубекр, наблюдая за переправой азербайджанского войска, ликовал в душе "Победа будет за мной!" - говорил он про себя.
Войско Фахреддина, разбив лагерь на берегу Аджичая, дожидалось прибытия войска Алаэддина. Через день и оно подошло к Тебризу.
Дав аскерам отдохнуть два дня, Фахреддин двинул всю армию на юг.
Велиахд Абубекр, знать и духовенство Тебриза проводили Фахреддина до Васмынча.
Тебризцы по-разному говорили об этом походе. Одни верили в победу Фахреддина, другие - нет.
В толпе можно было услышать:
"У Фахреддина пятьдесят тысяч аскеров. Это очень мало. Смешно рассчитывать на победу с таким малочисленным войском!"
"Войска халифа насчитывают более ста тысяч аскеров!"
"Халиф согнал в свою армию и безусых мальчишек и седобородых стариков!"
"Войско, которое движется на Казвин, пожирает все на своем пути, как саранча, - так оно велико!.."
"Одних только иракских всадников пятьдесят тысяч!".
"Пусть Фахреддин не задается. В армии халифа есть тысячи таких храбрецов, как он. В этой войне Фахреддин сломает себе шею!"
"Это случится скоро! На днях все станет известно".
"Шею сломает не Фахреддин, а халиф! На земле больше муравьев, чем слонов, но стоит одному слону наступить на муравейник, и он раздавит сразу милионы муравьев".
"Халифскому войску уже доставалось от Фахреддина! Багдад хорошо знает его. Фахреддин победит!"
На второй день похода Фахреддин получил известие о том что войско халифа багдадского захватило город Казвин и приостановило свое продвижение на север, дожидаясь прибытия войска Гютлюг-Инанча. О войске же рейцев Фахреддину стало известно, что основные силы его расположились на отдых у городка Султанийе. По примеру азербайджанцев оно разбилось на две части, из которых одну возглавил сам Гютлюг-Инанч, а вторую -Хюсамеддин.
Гатиба, которая более месяца жила в шатре у города Султанийе, занимаясь организацией рейского войска, написала письмо сардару халифской армии:
"Не начинайте сражения с азербайджанцами до тех пор, пока войско рейцев не подойдет к Казвину. Если азербайджанцы перейдут в наступление, займите оборону.
По полученным мною сведениям войско Азербайджана немногочисленно. Если правильно повести военные действия, его можно будет разгромить в течение нескольких дней.
Когда Вы победите азербайджанцев, оставьте в живых Сеида Алаэддина и Фахреддина. Я хочу наказать их сама. Тот, кто захватит их живыми, получит от меня в награду по пять тысяч золотых динаров за каждого".
Спрятав письмо в хитро сделанном посохе, который был внутри пустой, Гатиба передала его своему гонцу, наказав пробраться в Казвин и передать посох сардару халифского войска.
Гонец двинулся в путь. На третий день он наткнулся на дозорного азербайджанского войска по имени Дамир.
Остановив неизвестного, Дамир спросил:
- Откуда идешь?
- Из Султанийе.
- Куда?
- Странный вопрос. Разве не видишь? В Казвин.
- Зачем?
- По своим делам. Там живет моя семья.
- Подойди, я обыщу тебя.
- Отстань, голодранец!
- Меньше болтай! Раздевайся, говорят тебе!
- Отстань от меня! Грабишь на дороге честных людей?! Не очень-то я тебя испугался!
Выхватив меч, Дамир хотел опустить его на голову непокорного грубияна, но тот отскочил назад, выставив вперед посох.
От удара меча посох сломался, и из него выпало свернутое в трубку письмо. Дамир подобрал его, связал гонца и отвел к Фахреддину.
Рейскай конница, возглавляемая Гютлюг-Инанчем, задержалась в пути, поэтому Гатиба приказала Хюсамеддину, который командовал основными силами рейской армии, выступить наутро к Казвину.
Поздно вечером слуга Гатибы явился к сардару и сказал, что мелеке ждет его в своем шатре.
Гатиба встретила Хюсамеддина веселая и оживленная. На ней было красивое платье и много драгоценностей.
- Мой сердечный друг! - воскликнула она, протягивая к нему руки. Наступает конец твоим и моим страданиям! Мы мучаемся последние дни. О моих муках и страданиях ты можешь судить по своим собственным. Но что поделаешь? Мы вынуждены были страдать, ибо того требовала цель, которой мы добивались столько лет! Ах, Хюсамеддин, подумай только, я погубила двух хекмдаров ради того, чтобы соединить твое сердце с моим! Третий хекмдар бежал, оставив в Хамадане свои трон и корону. Я вынудила его к этому бегству! Скоро, очень скоро наша цель будет достигнута и мы будем вознаграждены за все наши муки и страдания. Да, через несколько дней, мы будем наслаждаться счастьем. Ты знаешь, твои аскеры сражаются не ради какой-то цели, а потому, что они вынуждены повиноваться нашим приказам. Ты же сражаешься и потому, что я приказываю тебе, и потому, что ты обязан стремиться к священной цели!.. Тебя посылают в бой и я, и твое сердце, в котором живет любовь ко мне. Победив в этой войпе, ты завоюешь право обладать моим сердцем! Каждый удар твоего меча по врагам для меня это цветок, который ты прикалываешь к моей груди! Друг мой!.. В моих глазах ты по-прежнему все тот же пылкий юноша, каким был двадцать лет назад. Как я страдаю оттого, что не ты сорвал цветок моей невинности, которая должна была принадлежать тебе!..
Кровь Хюсамеддина загорелась желанием. Он жадно смотрел на все еще красивое лицо Гатибы, думая: "Она меня любит!.. Мелеке любит Хюсамеддина!.. Как она хороша! Она - женщина в самом расцвете!.. Это уже не легкомысленная девушка, теперь-то Гатиба сможет ценить истинную мужскую любовь!.. К тому же она знаменитая на Востоке женщина. Люди будут говорить: "Хюсамеддин овладел великой мелеке, принадлежащей к династии Эльдегезов !..". Это ли не слава?!".
Подталкиваемый непреоборимой страстью, он кинулся к мелеке, заключил ее в свои объятия и начал покрывать ее лицо горячими поцелуями.
- Остальное потом... - шепнула ему Гатиба.
Опомнившись, Хюсамеддин сделал несколько шагов назад и с поклоном сказал:
- Да, мелеке, остальное потом! Я рвусь в бой потому, что, во-первых, это мой воинский долг, а, во-вторых, я мечтаю заслужить благодарность моей обожаемой мелеке! Раз мелеке говорит, что она живет ради меня, я готов умереть ради мелеке. Но я верю в победу! Фахреддин считает себя героем, кичится тем, что он азербайджанец, но ведь я, его соперник, тоже азербайджанец! Я свяжу Фахреддина и Алаэддина по рукам и ногам и на веревке приволоку к мелеке!
Гатиба в восторге бросилась на шею Хюсамеддина и расцеловала его.
- Я велю их повесить! - воскликнула она. - Наш брачный договор будет скреплен у их виселицы. Кроме того, ты должен как можно скорее ворваться в Тебриз и убить велиахда. Затем ты за волосы приволочишь ко мне мою сестру Талиу, невесту Абубекра. Такова моя воля!
Однако в глубине души Гатиба испытывала тревогу, так как ей хорошо были известны мужество Фахреддина и ратные достоинства азербайджанских воинов.