И тут у него перед глазами возникли образы жены и всех четверых детей. Наверное, в ту самую минуту и они думали о нем. Он представил, как в один из солнечных дней они могли бы всей семьёй сидеть в садовой беседке у дома и пить чай. Поспевший виноград, налитый соком, нагретый солнцем, свисает крупными гроздьями. Старший – Чингиз, степенно и неспешно, как отец, подносит пиалу ко рту и мелкими глотками отхлёбывает крепкий чай. Его второй сын – Ильгиз, засунув карамельку за щеку, щурит глазки. Дочь – Люция, сидя на коленях жены, что-то весело щебечет. А он взял на руки младшенькую – Розу, и она, уткнувшись личиком в его небритую щёку, мурлычет, как маленький котенок, и ничего лучшего на свете, чем это мурлыкание, для Торокула не может быть! Ведь так могло случиться в жизни…
Но сейчас, замученный, избитый, он лежал в камере. Возможно, завтра его не станет. В эту тяжелую минуту он осознал, что быть живым – это самое великое счастье. И никто не сможет опровергнуть его мысль о том, что нет большей радости, чем иметь возможность каждый день разговаривать со своими детьми, прикасаться к ним, чувствовать их. Иметь возможность любить и быть любимым!
Приготовиться к смерти невозможно, привыкнуть к ней нельзя. Раны от побоев продолжали вызывать мучительную боль. Но душевная боль была сильней, чем физическая. Торокул направил все свои помыслы к Богу, обращаясь к нему, заклиная его, чтобы он дал силы матери его детей растить их достойно. Чтобы он укрепил дух женщины, которую он любил больше, чем свою жизнь. «Чингиз, дети мои, – молил он Бога, – пусть ваша вера в меня укрепится и даст вам силу стать достойными людьми. Ваш отец всегда был честным и останется таким».
Палачи вывели его из камеры. Провели по коридору. Подвели к расстрельной стене. Он понял, что это последние мгновения его жизни. Как не хочется умирать! Прощайте… Вдруг наступила полная тишина… В этой тишине он услышал, как дыхание палача замерло… Потом раздался выстрел… Пуля проникла в тело, разорвало его сердце, которое было бесконечно предано своему народу, любило своих детей и боготворило женщину, подарившую ему счастье быть хорошим отцом и любимым человеком. Он упал, жизнь покидала его. Глаза Торокула закрылись, и он мысленно оказался дома. За столом в беседке сидели Нагима и дети. Их глаза были грустными. Вдруг свисавшие на веранде виноградные гроздья стали увядать. Потом они налились кровью, и с них начали капать слезы жен и детей безвинно убиенных.
«Будьте счастливы», – успел прошептать он перед тем, как жизнь окончательно покинула его…
Лишь где-то там, далеко-далеко в горах Таласа, крепко обняв дочь Люцию, плакала его Нагима. А по ночам маленькой Розе снился отец, который после долгой разлуки, возвратившись домой, брал её на руки и прижимал к сердцу, потом, в порыве отцовской любви, подбрасывал дочь высоко-высоко к самому солнцу. Лишь где-то там, среди лугов и полей, бесконечно зовя отца, бежал навстречу ветру Чингиз. И он верил, что когда-нибудь отец вернется домой живым и невредимым…
***
Рейс № 1213 заходил на посадку в аэропорт «Манас». Двигатели «Боинга» стали звучать мягче. Из створок с характерным шумом вышли шасси. Пилоты начали готовить машину к самому главному и ответственному манёвру самолета – приземлению. Писатель размышлял.
Полёт – вечная мечта человека. Когда небо покорилось ему – это было подлинное чудо. Но человек привыкает ко всему. Вот и перелёты с континента на континент для него стали обыденным делом. Да что там, полёты в космос стали повседневными. Человечество увидело обратную сторону луны, хотя со времён сотворения мира никто не видел её тёмную сторону. Может быть, и не стоило человеку заглядывать туда, где его не ждали. Ведь неспроста у каждой вещи есть обратная сторона. И не всегда познав её, мы пытаемся делать добро. Не от того ли на земле происходят войны, не от того ли мы не можем победить человеческие пороки – зависть, жажду власти и богатства, алчность. И не стоит, наверное, забывать, что человеку вместе с жизнью даётся испытание души, которая проверяется богатством и бедностью, властью и послушанием, свободой и неволей.
Айтматов вспомнил, что римские императоры проходили через триумфальную арку под крики подданных: «Посмотри назад и не забывай, что ты человек». Эти слова не давали им упустить из виду простую истину: всё в мире преходяще. Ничего вечного нет. Поистине главная заповедь жизни!
Писатель посмотрел в иллюминатор. Под крылом самолета была его родная земля. Для кыргыза земля предков – это больше чем земля. Перед его глазами вдруг всплыли горные пейзажи родного Таласа. Земля великого Манаса. Не зря отец в тот ужасный тридцать седьмой отправил их на родную землю, в Шекер. Он знал точно – земля предков хранит дух народа, и только соль родной земли могла дать силу его семье выдержать все испытания, которые легли на плечи хрупкой женщины, матери его детей Нагимы. И Айтматов всю свою сознательную жизнь был безмерно благодарен этой великой женщине, выдержавшей непростые испытания судьбы. Во имя своей великой любви к мужу, она смогла вырастить и воспитать детей достойными людьми, славными сыновьями и дочерьми своего отца. И, наверное, дух Манаса не зря покровительствовал писателю, который когда-то добился от руководства республики, чтобы аэропорт, в который сейчас готовился сесть борт № 1213, назвали в честь легендарного народного героя – «Манас», а не, скажем, имени Дружбы народов или Ленина. Когда-то наша интеллигенция с выдающимся казахским писателем Мухтаром Ауэзовым сумела сделать так, чтобы Манас не утратил своей значимости в стране Советов, и тем самым был спасен от забвения. Впоследствии Айтматов, где бы он ни находился, пропагандировал эпос «Манас» и гордился им как великим наследием кыргызов.