Глядя с болью на собравшихся в этот день, писатель подумал, что, наверное, из всех потерь потеря близкого человека – это самая страшная утрата, которая может быть на свете. И в этой череде утрат на первом месте стоит боль, которую приносит потеря родителей…
– За что они так поступили с нами? – спросила его сестра, когда солдаты опустили в могилу саркофаг с останками отца.
Айтматов не знал, что ей ответить. Ведь он, заменявший ей отца, знал точно одно, что родителей никто никогда по-настоящему не заменит. Он подумал и о том, что человек всегда в руках судьбы, зависимый от ее превратностей, и неминуем тот день и час, когда мы снова и снова, в который раз, будем осознавать то, что никто не вечен. И таков удел человека – проносить через себя боль от утраты любимых и близких людей. Но все разлуки должны идти своим чередом. Никто не вправе ускорять их и нарушать установленный природой порядок, силой разлучать родителей с их детьми и, наоборот, детей с их родителями.
В тот день саркофаги с останками расстрелянных были опущены в сто тридцать восемь могил, после чего почётный караул произвёл из карабинов три залпа, которые громким эхом отозвались в горах – безмолвных свидетелях истории ушедших лет. «Пусть эти выстрелы будут последними на нашей земле», – подумал тогда каждый из тех, кто пришел оказать последние почести безвинно убиенным.
…Следом за нами в этот мир придёт новое крылатое поколение,
которое повернёт бушприты своих кораблей против бушующих
волн моря под названием – жизнь. Дай Бог, чтобы скалы,
казавшиеся нам непроходимо высокими, были для них низкими,
чтобы в туманные дни сомнений и тревог их корабли
благополучно миновали мели и рифы,
чтобы наши несбывшиеся надежды сбылись в их жизни!
Чингиз Айтматов
ДОЖДЬ
Айганыш открыла глаза. Вот и ещё один день настал в её жизни. Прочитав короткую молитву, она закончила её словами: «Прошу тебя, Всевышний, принести с этим днём благополучие моему сыну и здоровья всем моим близким». Стрелки старых настенных часов показывали без пятнадцати семь, а это значило, что солнечные лучи должны были давно проникнуть в её комнату. Но на улице было темно. Женщина подумала, что причиной задержки утреннего света может быть только пасмурная погода. И не ошиблась. В подтверждение догадки Айганыш по окну забарабанили первые капли дождя. Она вслушалась в звуки начинающегося ненастья и пришла к выводу, что дождь сегодня будет долгим. Но это не вызвало у неё беспокойства. Во-первых, ей нравился шум дождя. Звук падающей с небес воды всегда успокаивал её. Во-вторых, дождь был её талисманом, он приносил ей удачу. Вода была её стихией.
Прислушиваясь к начинающей стихии, Айганыш, подумала и о том, что сегодняшний дождь должен обязательно принести на землю хорошее начинание, благополучие. Он был к добру, хотя бы потому, что этот день для неё как матери был особенным – сын должен был познакомить её со своей избранницей. Такие дни, как правило, накрепко остаются в памяти любой матери. По этой причине, ни свет, ни заря, она проснулась в некотором волнении и в ожидании знакомства.
Продолжая вслушиваться в барабанный стук дождя, она невольно подумала: какая она, эта невестка? Сможет ли эта девочка сделать счастливым её Мурата как жена, создать тёплый и уютный семейный очаг? Ведь для каждой матери важней всего на свете – благополучие её дитя. А главное, смогут ли две женщины найти между собой общий язык? Вон, в жизни сколько бывает случаев, когда невестка не уживается со своей свекровью. Отсюда и скандалы в конечном итоге… «Об этом не стоит думать», – испугалась она своих мыслей, и чтобы отвлечься от них, снова прислушалась к ненастью. Ей вдруг представились первые прохожие, которые, раскрыв зонты, с невесёлыми лицами, спрятавшись в поднятые воротники плащей, спешат на работу или же просто по каким-то своим житейским делам. Айганыш поёжилась в теплой постели, вообразив, будто бы сейчас она вместе с теми прохожими находится на улице и, прозябнув, идет по утреннему городу, перепрыгивая через лужицы и ручейки, дружно стекающие по тротуарам. Представив всё это, ей вдруг стало жалко тех людей, которые в это утро оказались на улице в ненастье. Ей взгрустнулось, и внезапно она почувствовала, что подсознательно ревнует сына к этой девушке. «Наверное, так случается, когда дети взрослеют и готовы вылететь из семейного гнезда», – подумала она и постаралась отогнать прочь нехорошие мысли. Тем более что пора было подниматься. Она нехотя вылезла из тёплой постели, нащупала ногой в темноте тапочки и встала.