— Девчонку ты бы домой послал, не для детских ушей это.
Серра выпрямилась, отлипла от Ятри, пусть и не отпустила до конца, громко и твердо произнесла:
— Мне двадцать четыре, и дерьма за этот год я повидала достаточно, говори.
Ятри вскинул брови, охранник чуть не присвистнул, цара же только немного опустила подбородок и скромно добавила: «Пожалуйста». Мужчина тяжело вздохнул и покачал головой. История была не из приятных.
Глава 32. Боги берут дорого
Тия не смогла понять, когда успела проснуться и выйти на улицу, она даже не сразу поняла, что открывает дверь чужого дома. Деревня была небольшой, замки никогда не запирались, в этом не было необходимости, когда жрец Ниспака мог просто подойти и у каждого жителя спросить, не крал ли он чего в последнее время. Женщина шла вперед, но не понимала, почему это делает, а когда попробовала развернуться и уйти назад домой, то не смогла. Чужая воля крепко держала ее тело.
Тия попробовала вскрикнуть, но рот не открылся, даже не изменилась частота дыхания. Попробовала осмотреться, но глаза прилипли к одной точке: к двери, ведущей в спальню. Впрочем, женщина и так узнала этот дом. Просторный, обставленный богато, но без излишеств. Когда-то это был и ее дом, пока муж не обвинил в бесплодии и не прогнал. Бакхра хотел наследника, а она не могла его родить. Любви, как оказалось, он к ней никогда не испытывал, просто отдавал должное красоте и происхождению. Красоте... Женщина мельком увидела свое отражение в зеркале, войдя в господскую спальню. Красота прошла, оставив после себя лишь пушистые ресницы. Даже яркие глаза потускнели от горя и непроходящей печали. Она больше напоминала тень себя.
Но эти невеселые мысли тут же покинули ее голову, когда она поняла, что руки, все еще контролируемые чужой волей, тянутся к колыбели, висящей возле кровати. Малыш, долгожданный наследник Бакхара, только всхлипнул во сне, не проснувшись и не разбудив своих уставших родителей. Так Тия выкрала младенца из родительского дома и быстро вернулась в свой, расположенный через несколько зданий вниз по улице. С ней жила и ее старая матушка, она плохо спала в целом, но если засыпала, то разбудить ее было почти невозможно, так что на помощь рассчитывать не стоило.
Женщина все еще пыталась сопротивляться, хоть и понимала, что это бесполезно. Руки делали все сами, кто-то оставил ей скромную роль наблюдателя. Непонимание Тии продлилось недолго, когда ее тело отправилось на кухню и достало там нож, в груди затрепетало плохое предчувствие. Она долго шарила по полкам, словно забыла, где лежат свечи. Видимо, у захватчика не было доступа к ее памяти, но это не сильно успокоило женщину.
Тия вернулась в свою комнату, положила младенца на пол, а вокруг него расставила свечи. Ее губы прошептали слова, которые она никогда не знала. Огонь вспыхнул на фитилях. Это был первый раз, когда она использовала магию в своей жизни, до этого всегда не хватало концентрации. Потом руки на секунду остановились, а дальше начали делать все так быстро, что Тие было сложно за ними уследить.
Почувствовала, как полоснула себя по руке ножом, в мгновение ока на деревянном полу красовался ровный круг, в центре которого лежал малыш. Пальцы ловко вычерчивали неизвестные, даже чуждые ее взгляду символы. Она смотрела на все это и чувствовала, как ужас понимается из желудка и обволакивает сердце. Сильнее, чем прежде, попыталась вернуть контроль, приложила к этой попытке все свое отчаяние, но рука с ножом поднялась и опустилась быстрее, чем успело дважды ударить ее сердце.
Мальчик, так и не проснувшийся, вскрикнул, но другая рука Тии уже закрыла его ротик, глуша звуки. Женщина чувствовала, как младенец дергается и как быстро он замер. Легкие движение, острое лезвие без проблем разрезает кожу, разрывает мышцы, уродует малыша, превращает его в предмет темного искусства. Тия хотела закричать, зажмуриться, она отчаянно хотела сделать что-то, но все было тщетно. Ужасные образы начали закрадываться в ее голову. Не только то, что она видела сейчас перед собой, но другое, еще более жуткое и кровавое.
Люди кричали, люди молили о спасении, милости, о быстрой смерти, но ни одна из их просьб не была исполнена. Яркие огни свечей превращались в свет факелов, в пламя костров. Руны врезали в сетчатку, женщина находила их везде, куда не глянула бы в своих жутких видениях. Не Смерть приходила за этими несчастными душами, не она забрала маленького мальчика. Касание Дустатмы нельзя было ни с чем спутать, даже если ощутил его впервые. Оно обжигает холодом, оставляет на душе грязный отпечаток, который никогда не удастся смыть.