Шарфик и очки позволяли скрыть недовольную гримасу амару, но вот возмущения в магическом поле, которые вызывали его мрачные мысли и желания, отталкивали людей. Всех, кроме одной бабули. И вот как раз на старуху Тирис и стоило обратить внимание. Весь предыдущий день она провела в слезах. Совершенно жалкая и беспомощная, потерявшая все, что имело значение в ее жизни. Вчера ее руки тряслись, а глаза ничего не видели из-за слез. Вес бы заметил, что сегодня она ведет себя по странному тихо, а взгляд ясен и тверд. Но все внимание амуру уже было далеко от деревни Сгольг. Поэтому он даже не сразу обернулся, когда Тирис сказала:
— Эй, убийца! Я знаю, что это сделал ты! Она мне все рассказала!
Для начала Вес даже не понял, что обращаются к нему. Он? Убийца? Да вы что, ни в жизни! А вот реакция Ятри была невероятной. В считаные секунды охотник преодолел расстояние в несколько метров и перехватил руку Тирис с ножом. Старуха бешено закричала, пыталась вырваться, все повторяя: «Убийца! Убийца! Ты убил мою дочь!» — пока у нее изо рта не пошла пена, а Вес не сообразил, что это не самая лучшая реклама его как доброжелательного человека. Нужное заклинание тут же сформировалось, и когда Тирис начала говорить: «Ты залез ей в го...» — маленькое темное облачко окутало ее голову, и старуха потеряла сознание.
Воцарилось неловкое молчание. Вес предполагал, что бы он сейчас ни сказал, все будет использовано против него, поэтому оставалось только смотреть на Ятри и надеяться, что охотник поймет его взгляд даже сквозь черные очки. И он действительно ответил на незаданный вопрос собравшихся людей.
— Это был не он. Вес всю ночь был с нами.
— Но если он захватил власть над разумом Тии, то ему и не надо было отходить от вас, — возразил Бундхи, и Весу очень не понравилась уверенность, с которой было произнесено обвинение. Вчера жрец вроде верил, что это сделала Шарпа.
— Без сомнений, он способен на такое, но в чем смысл? В жертвоприношении не было необходимости. Вес невиновен. Так ведь?
Охотник красноречиво посмотрел на амару, и тот подтвердил и кивком, и словом. Оба эти действия должны были показаться Бундхи непреложной истиной, но вот по прищуренному глазу сказать этого было нельзя.
Однако уже в следующий момент его лицо разгладилось, жрец хлопнул в ладоши и сказал:
— Я верю в твою честность, охотник. Убийца будет наказан, кем бы он ни был, никто не уйдет от Ниспака. А пока продолжайте собираться, Вес, не поможешь мне донести госпожу Тирис до кровати?
— Конечно, без проблем.
Вес подхватил тело старухи и потащил его в дом, но внутри оставался напряжен. Что-то ему не нравилось в спокойствии Бундхи.
Амару не прогадал, как только он положил Тирис на кровать и обернулся, чтобы выйти из комнаты, жрец положил ему на грудь свою руку и пристально начал всматриваться в глаза. Черные стекла очков ему, видимо, совсем не мешали.
— Знаешь, что такое рукопожатие Ниспака?
Вес дернулся назад, но рука Бундхи словно приклеилась к нему. Он знал это заклинание. И ему очень не нравилось происходящее. Жрец продолжал говорить тихо и вкрадчиво:
— Когда установить правду бывает слишком трудно, то почитатели Ниспака могут попросить самого бога разрешить их дилемму. За это, конечно, необходимо заплатить. Как ты знаешь, мы не нашли Шарпу в комнате таверны. Но ночью она сама ко мне пришла. На ней не было больше маскировки, битва с тобой опустошила ее. Девушка поведала мне интересную историю о том, что произошло на ночь Костров, и о том, что ты захотел избавиться от нее чужими руками. Возвращаясь к рукопожатию, если мое обвинение окажется ложным, то я буду нести метку Ниспака всю оставшуюся жизнь. Если ты посмеешь солгать, печать останется на твоей коже. Ее нельзя будет никак свести до конца жизни. Для тебя это довольно большой срок, разве нет?
Взгляд Бундхи был тверд и холоден. Он был уверен в своей правоте. Вес только последний раз попробовал оторвать руку жреца от груди, но тщетно.
— А если я скажу правду, то Ниспак все равно обозлится на меня за то, что ранее я лгал тебе. Только один вопрос: почему ты не устроил это представление там, среди свидетелей?
— Карами говорила со мной в ночь Костров. Я не могу поведать твоим спутникам правду, но я хотя бы могу предупредить других несчастных, что встретятся на твоем пути.
Вес хмыкнул. Смерть все еще была на его стороне и это радовало. Насчет невозможности убрать метку он сомневался. Ничто не вечно, если что-то можно нанести, то это можно и убрать. Правда, думать об этом он будет позже. Сейчас, к сожалению, некуда больше бежать. Наверняка не поможет даже отрубание руки Бундхи. Кожа покалывала, Ниспак был с ними в комнате. Выбор был лишь один: солгать или сказать правду.