— Куда ты его несешь? Не трогай! — закричала Серра, когда Вес потащил Ятри на улицу.
Амару все так же не отвечал и просто поставил легкий магический замок на дверь, который царе все равно не удастся взломать. Ей не стоило это видеть.
Вес положил тело на доски, запихнул охотнику в рот и ноздри травы, а сам пытался придумать, что он скажет Сате, как объяснит этот выбор.
— Милая, я понимаю, ты хотела бы увидеть нашу дочь. Да, она красавица, почти твоя копия, но совсем не наша, понимаешь? Да и я, если быть честным. Посмотри, что творю. Ты только на это посмотри. Была бы здесь, точно уже врезала чем-то тяжелым, — бормотал Вес.
Потом из хранилища ему в руку прыгнул посох Цикиты. В свете луны он слабо переливался розовым и зеленым, навершие было выполнено в форме лилии, только вместо тычинок в ее бутоне покоился огромный изумруд. Посох это был тот самый, что он украл, когда настраивал детонацию вазочки с демоном, даже описанная архимагом капелька крови была на месте. Из хранилища рынка амару стянул еще несколько с виду полезных вещиц. Мало ли что в хозяйстве пригодится, вот, он даже Поликарпа святошам не отдал.
Осталась совсем малость. Вес поджег дрова и начал читать заклинание. Посох светлой богини тут же обжег ему руки, но амару не сбился. Даже когда боль продолжила возрастать с каждым его словом. Это заклинание было столь неправильным, что на зов его начали стягиваться и другие боги. Ниспак особенно радостно заявил о своем присутствии, ужалив Веса своей меткой. Огонь вокруг трещал, но жечь колдуна и труп он не спешил. Аго было любопытно, кто посмел нарушить порядок вещей.
Когда пришло время, Вес медленно выдохнул и со всей силы вогнал посох Ятри в грудь. На его собственной шее тут же болью вспыхнула метка. Все равно сердце тянулось к Сате, а не к охотнику, но цель он преследовал другую. Для его милой колдуньи найдется другой посох и подходящее тело. Сейчас необходимо было думать о живых, о том, что Серра не может остаться одна.
— Мальчик мой, так кого ты хочешь забрать у меня, определись, — голос Смерти был манящим, ласковым, но при этом чувствовались нотки злости. Она и так позволяла ему больше, чем стоило.
— Ятри.
— Сата? — тьма за пределами костра засмеялась.
— Ятри! — выкрикнул Вес, и изумруд в навершии посоха треснул.
Камень стал рассыпаться на множество маленьких осколков, пока не исчез внутри цветка, изумрудная пыль провалилась в образовавшуюся воронку.
Амару быстро достал посох из груди Ятри и выпрыгнул из костра. Отбросил в сторону жгущую руки палку и посмотрел на пылающий огонь. Он сделал все, что мог. Ритуал был описан именно так. Огромное количество светлой энергии посоха должно было полностью восстановить тело и вновь привязать душу к нему.
Это не некромантия, душа не будет помнить своей смерти, она вернется в таком же состоянии, как и покинула этот мир. Не будет никаких изменений в характере, разве что самые незначительные. Все будет идеально. Если только сработает.
В огне показалась фигура человека, в следующее мгновение он выскочил оттуда, думая, что горит. Вес хотел подбежать к нему, как-то помочь, но понял, что это лучший момент, чтобы молча исчезнуть в ночи. Амару только снял замок с двери, в которую все это время стучала Серра, и позволил ей принимать перерожденного.
И Вес действительно исчез, хоть и очень хотелось понаблюдать за Ятри, за тем, как тот приходит в себя. Но хватит, он получил что хотел. Сделал все возможное, чтобы минимизировать нанесенный этим людям ущерб.
Но главное, что у него самого на сердце стало легче. Воскрешение — это ведь достаточно доброе дело, чтобы они смогли забыть любую его маленькую ложь, верно?
Эпилог
1673 год Нового календаря, 16 Липня, Асинк
Асинк медленно, но верно отстраивался. Архитектура стала намного более разнообразной, отчего город стал напоминать залатанное покрывало. Подавляющее большинство строений осталось неизменными, но были среди этого группки домов, пестреющие неким легкомыслием, в основном из-за того, что хозяева предпочли яркие цвета мрачному камню.
Одно из таких зданий было окрашено в розовый и зеленый цвета. Кому-то это могло показаться совершенно безвкусным, но только не детям. Причем в большей части из-за того, что в этом домике находилась кондитерская. Люди восстанавливались от трагедии двадцать первого кветня очень медленно, кто-то лишился одного родного человека, кто-то потерял всю семью. Но после того как два месяца назад среди развалин потянуло свежей выпечкой, все начало налаживаться.