Лисма поспешила отвести взгляд, чтобы не было искушения посмотреть на глаза василиска раньше положенного. Тут же рядом с животным нашелся кричащий ранее мужчина. На державшей его тело Шарпе были легкие доспехи, шлем валялся у ее ног, так что сейчас открывался вид на ее неосторожно стриженную под ежик голову. По количеству шрамов и еще достаточно свежих ран, могло создаться впечатление, что брила она себя сама без зеркала, да еще и собственным мечом. Хотя, тогда скорее уж уворачиваясь от чужого меча, потому что своим она владела мастерски. Еще был вариант, с точки зрения Лисмы более вероятный, что эта ненормальная просто склонна к мазохизму. И садизму. Страшному садизму.
Сковать василиска еще полбеды. Нужно заставить его плакать. Животные то были смышлёные, как и все обладающие достаточным запасом живой магии. Шарпа держала своего убитого товарища над миской, куда сливала кровь из его перерезанного горла. В миске что-то бултыхалось и пищало.
— Давай, плачь уже, дрянь чешуйчатая.
Шарпа смотрела на василиска глазами истекающего кровью мужчины, ее же собственные были плотно закрыты. Лисма хмыкнула. Сама она предпочла бы отрезать от животного кусочек за кусочком, материнские чувства ей казались недостаточно надежным рычагом. Но это охота Шарпы, ей решать.
Василиск в итоге тоненько завизжал и в очередной раз попробовал выбраться, но все напрасно, каменные статуи держали крепко. Шарпа радостно засмеялась, аккуратно пристроила тело, чтобы удобно было смотреть, и подскочила к ящерице с небольшой склянкой в окровавленных руках.
— Лисма! Какая неожиданная встреча! Тоже хочешь кусочек василиска? — Шарпа широко улыбнулась, демонстрируя острые, нечеловеческие зубы.
Только теперь ведьма заметила еще одну пару мертвых глаз. Голова эта была отделена от тела и лежала на поваленном дереве так, чтобы была видна вся поляна. Видимо, этот несчастный стал первой жертвой.
— Не советую смотреть долго в эти глазки, они все связаны, стоит мне переместить одно зеркало, как будешь смотреть прямо на эту красавицу своими собственными глазами. Спорим, ты не знала, что с этим заклятием так можно делать?
— Не знала, — согласилась ведьма, — спасибо, что объяснила. А то все не могла понять, как василиск смог поднять так высоко голову и заморозить людей на своей спине.
Шарпа только шире улыбнулась и резким движением вогнала кинжал ящерице меж костяных пластин гребня. Василиск коротко крикнул и издох, как и его захлебнувшиеся в человеческой крови детеныши. Шарпа с облегчением стянула повязку и развеяла заклинание. Теперь Лисма могла видеть так полюбившиеся ей глаза полудемона, идеально черные, они казались впадинами, потому что на них никогда не отблескивало солнце.
Теперь и Лисма улыбнулась, расставив широко руки, она пошла навстречу Шарпе, словно намеревалась ее обнять. В последний момент, злобно хихикая, она увернулась и прильнула к мертвому василиску. Она не прочь была поцеловать Шарпу, но сейчас ее интересовало совсем другое. Да и это могло помешать налаживанию дальнейших рабочих отношений заказчика-наемника.
Для начала Лисма открыла пасть василиска и попробовала вытянуть из десен ядовитые клыки. Аккуратно надавила на небо, как проделывала это с Весом, и эффект оказался тем же. Длинные полые клыки прыснули ядом прямо в подставленную баночку. Следующим она проверила глаза.
— А ведь и правда похожи... — не выдержав, сказала вслух.
— Почему ты лапаешь мертвую ящерицу, а не меня? — капризно спросила Шарпа, скрестив руки. В броне женственность ее терялась окончательно и выглядело это скорее нелепо.
Но потом Лисма надавила и вытянула глаз василиска из глазницы. Шарпа тут же изменила свое мнение:
— А, ты в этом настроении...
— Я просто слышала, что амару используют части именно василисков для своих тел в качестве основы. Мне интересно, насколько это правда.
— При чем здесь эти вампиры?
Лисма стряхнула с руки кровь на Шарпу, но та и бровью не повела.
— Не вампиры, они ужасно на это обижаются. Амару. И тебе стоит это запомнить.
— Зачем это мне запоминать?
— Потому что у меня для тебя задание! Большие деньги, Шарпа.