— Уже иду, моя милая, — прошептала Аэои и побежала к огромному зданию. Если бы она умела читать по-человечески, но узнала бы из огромной надписи над входом, что только что вошла в библиотеку Асинка.
Пробежав мимо охранника и немного углубившись в здание, она была уверена, что попала в очередную ловушку, построенную монстрами. Вокруг были только стены, петляющие так, что уже совсем скоро сирена напрочь забыла, в какой стороне был выход. А вода все звала ее, но почему-то не становилась ближе, словно Аэои бегала по кругу.
Оставив за собой дорожку из кровавых следов, по которой пройти мог даже полуслепой, сирена забилась в какой-то угол и заплакала. Попыталась заплакать, организму катастрофически не хватало воды и магии для жизни. Если не церберы этих монстров разорвут ее на части, так она сама умрет от полного истощения. Тихо всхлипывая, Аэои обняла саму себя, стараясь не обращать внимания на то, как слетает с нее сухая чешуя при каждом прикосновении.
Вдруг послышались чьи-то мягкие шаги, Аэои насторожилась, морщась от боли, раскрыла перепонки ушей. Существо двигалось почти бесшумно, сирена была уверена, это «почти» было специально для нее, чтобы она узнала о его приближении заранее. Это были не те монстры с церберами, это был кто-то другой. Но куда ей было бежать?
А потом Аэои почувствовала привкус соленых водорослей на языке. Так она ощущала магию. Магия живых монстров давила на виски и скручивала живот, а вот магия богов была приятной, словно ночной бриз. Капля надежды упала на ее иссушенное сердце. Неужели тут может быть кто-нибудь из них? Из настоящих детей богов?
Сирена на всякий случай поправила свои темно-синие волосы, попробовала натянуть повыше разорванный лиф туники, но потом стянула его с груди вовсе. С кем бы ни пришлось иметь дело, внешность — ее главное оружие, раз уж от магии остались жалкие крохи. Сирена изобразила максимально убитый вид, что в ее состоянии не составило никакого труда.
И вдруг накатила страшная головная боль. Здесь была не только магия богов, но и эта противная яркая магия людишек. Аэои сверилась со своими скудными знаниями о мире за пределами ее тихой гавани и пришла к выводу, что это идет, должно быть, полудемон. Хотя утверждать наверняка она бы не взялась.
Но дальше раздумывать не было времени: из-за одной из этих странных стен вышел мужчина со сферой света в руке. Аэои заслонила глаза рукой. Было слишком ярко для ее глаз. Тогда свет потух. Сирена еще раз посмотрела на такого обходительного полудемона. Он сидел перед ней на корточках, но глаз его было не рассмотреть из-за черных очков. Человеческая там радужка, или же глаза полностью черные, сказать она не могла. Тем не менее мужчина выглядел как-то знакомо. Вообще все люди выглядели для нее одинаково, но вот бледная кожа еле заметно светилась в темноте, глаза сирены могли это видеть. Этот полудемон был свой. Поэтому Аэои приступила к выполнению составленного на скорую руку плана.
— Прошу, помоги, они хотят меня убить, пожалуйста, спаси меня! — бросилась она на шею к ее благородному спасителю.
Нельзя сказать, что благородный спаситель обрадовался появлению такой ноши. Он, конечно, приобнял сирену и даже погладил ее по волосам, но настоящего сочувствия к сложившейся ситуации не проявил. Только холодно осведомился:
— Кто хочет тебя убить и зачем?
— Монстры, — сирена всхлипнула, — то есть эти, охотники. Послезавтра меня должны были продать. Точнее мой голос. Помоги, прошу тебя!
Вес скривился. С таким трудом засунутые в самый далекий уголок его сознания крики жертв снова начали барабанить в закрытую дверь. Так что перспектива близости с пострадавшей вызвала у него отторжение, несмотря на то, что сирена всячески пыталась склонить его в эту сторону. Правда, как он должен был ее защищать от врагов во время поцелуя, амару понимал плохо, он даже меч оставил в комнате архимага. Резким движением он отцепил ее от себя, еще раз окинул взглядом. Мордочка симпатичная, как и должно быть, даже чешуя и странные уши не мешают, но она и рядом не стояла ни с Сатой, ни с Аэлией. И все же какая-то пока неясная идея зародилась у него в мозгу: интуиция подсказывала, что лучше попридержать ее у себя хоть какое-то время.
— Готи, будь добр, сотри кровавые следы нашей гостьи и развей ее запах, пусть охотники поломают головы.
Сирена даже не вздрогнула при появлении полтергейста. Да и с чего бы, Готи был ей ближе, чем любой из живых людей. Хотя бы потому, что последними они оба питались, духом или мясом уже не так важно.