Ночь скрыла под своими черными крыльями все изъяны и недостатки, причинённые камню временем. Вес мог бы напрячь зрение и сделать картинку четче, но ему нравилось это чувство дежавю. Спустя столько лет вернуться на знакомые улицы было приятно и немного больно. Больше не ждут его верные слуги во дворце. Больше нет его прекрасной придворной волшебницы. Больше ничего не осталось с тех дней. Только он сам, словно какой-то реликт давно ушедшей эпохи.
Холодные пальчики сирены нежно прошлись по его шее, и это неприятное ощущение вернуло его в реальность. Не любил он холод, хоть другие амару и не чувствовали температуры. Вес во многих отношениях был нетипичным, хотя родичи предпочитали слово «неправильный».
– Наложи на себя какой-нибудь непримечательный красивый морок. Когда придем, что бы ни случилось, молчи. Говорить буду я. Даже если тебе покажется, что все плохо, это не так. Он поможет, хотя я допускаю, что не сразу.
Сирена прошептала ему что-то на ухо и укусила за мочку. Вес принял это за согласие, хотя не стал вслушиваться в слова. Пройти в комнату Ятри не составило труда. За что он любил «Центр мира», работники здесь запоминали тех, кто платит хорошо, и позволяли таким немного больше. Так что уже совсем скоро Вес водил под носом охотника перышком, которое он достал из его же подушки.
– Я-я-ятри-и-и, – тянул амару, совершенно не обращая внимания на недоуменный взгляд сирены. – Ятри, просыпайся, я привел тебе подружку.
Охотник храпел, сон его был глубоким и здоровым, а поза напоминала морскую звезду. Следующей жертвой заботливого бессмертного стала стопа, свисающая с кровати. Стоило ему только один раз провести по ней перышком, как Ятри тут же лягнул воздух и вскочил, слепо шаря вокруг в поисках меча.
– Кто здесь? – глухо ухнул.
– Прости, что разбудил, но дело неотложное. Я планировал ночью читать, а не нянчиться с божественными порождениями.
– Что? – чуть более четко и расслабленно спросил охотник, сонно протирая глаза.
– Каждый сознательный гражданин должен доложить ближайшему охотнику о появлении твари в опасной близости к человеческому месту поселения, – Вес подошел ближе к Ятри, тепло улыбнулся и положил ему на плечо руку. – Ты самый близкий мой охотник за прошедшее столетие.
Ятри с приоткрытым ртом смотрел то на амару, то на его руку на собственном плече, потом сощурил глаза и сказал только:
– Нет.
– Что нет?
– Что ты задумал. Нет.
– Но ты меня даже не выслушал! – Вес обиженно развел в стороны руками.
– И не буду. Я спать, – охотник зевнул и стал заворачиваться назад в одеяло.
– Ну Ятри! Так нельзя. Ей нужна твоя помощь. Им всем нужна твоя помощь.
Ятри демонстративно от него отвернулся и пробубнил:
– Нет. Я больше не охотник, Вес. Я не могу никому помочь.
– Не людям. Магическим. Ты ведь слышал о черном рынке и раньше, правда? Страшные вещи слышал, – Вес на секунду замолчал, наблюдая за реакцией. Сердцебиение Ятри участилось, как и его дыхание. – Многое из этого правда. Многое из этого приукрашено. Нелегальная торговля подрывает экономику государства, так что я стал бороться с ней еще в те лучшие дни. Так что я видел и…
– О, хорош заливать, Вес, что тебе надо? – Ятри раздраженно сбросил с себя одеяло и сел на кровати. Только сейчас он увидел сирену, тихонечко сидящую в кресле. – Это что?
– То, что мне надо, – проворчал амару.
Он уже сложил такую красивую и вдохновенную речь, которая бы наверняка пробила броню бесчувственности его друга, но как-то забыл подумать о факторе усталости и том, что мало какой живой человек будет в хорошем расположении духа, если разбудить его в три часа ночи.
– Она пришла ко мне с просьбой о помощи. Послезавтра состоятся торги. До клиентов мы вряд ли сможем дотянуться, но спасти товар все еще есть шанс, если действовать быстро. Аэои сбежала, а ее сестра осталась у них. Ты представляешь, что они с ней сделают? Им нужен голос сирены, а не тело. Не хочу думать, как они отыграются на ней за побег родственницы. И только боги знают, сколько еще там несчастных, Ятри, ты правда можешь стоять в стороне, когда такое происходит?
Охотник долго смотрел на Веса, ища в его глазах подвох или намек на какую-то личную выгоду, но ничего не находил. Потом он перевел взгляд на сирену, та быстро смекнула, что сейчас нужно изображать жертву, а не искусительницу.