— Я к чему это вообще. Можешь оставаться здесь сколько хочешь, только не убивай мирных. Это, я думаю, тебе понятно. И еще послезавтра под горой состоится довольно масштабное мероприятие. Возможно, ты захотел бы его посетить. Многие приехали, чтобы участвовать в торгах лично, на кону что-то действительно ценное. Меры защиты просто невероятные.
— И зачем ты мне это говоришь?
Маг пожал плечами, достал из кармана следующую порцию сладости.
— Наверное, потому что я знаю историю. Имя твое могло измениться, но вот насчет сути я сильно сомневаюсь, старый король.
Вес посмотрел в сторону на белое пятно замка на горе. Все вокруг так уверены, что знают его, это почти мило.
— И что будет главным лотом?
— Посох Цикиты.
Вес рассмеялся, но маг остался серьезен.
— Да ладно. Не верю.
— Они приносили его ко мне подтвердить подлинность. Я видел его, осмотрел внимательно, вплоть до капельки крови жрицы. А она, между прочим, так и не свернулась. Наведайся к ним в гости, с меня кровь.
— Сам-то чего не устроишь им вечеринку, о великий архимаг?
Маг только сморщил нос и быстро проглотил лакрицу.
— Ошейник душит, — нехотя признал.
Вес понимающе кивнул. Он так и думал. Ужасно хотелось узнать, что контрабандисты используют против столь могущественного мага, но спрашивать напрямую не стал, все равно бы ответа не получил. Только теперь перспектива отправиться по червоточинам вместе с Серрой и Ятри казалась ему не такой уж затруднительной. Если архимаг поделится своей жирной кровушкой, то проблем с болящим желудком удастся избежать.
— Посох Цикиты это заманчиво. Есть у меня пара идей для его применения. Может, загляну.
Маг в благодарность только кивнул и растворился в воздухе. Вес фыркнул. Позер, мог бы и лично прийти, а не иллюзии слать. Но после этого разговора настроение у амару стало еще более задумчивым. Он сам не заметил, как вернулся в библиотеку. А там на столе его ждал сюрприз.
— Что это? — спросил он у Готи, указывая на обитый чешуей редкого черного василиска блокнот.
— Господин архимаг оставил.
Вес медленно и с благоговением прикоснулся к обложке. Он знал, что это и кому принадлежало. Прежде чем взять в руки, амару сел на стул, знал, что ноги начнут подкашиваться, а в глазах потемнеет. Осторожно открыл первую страницу, провел пальцами по буквам, аккуратно выведенным витиеватым почерком. Во рту вдруг пересохло, а сердце защемило. Дневник Саты.
Ее длинные серебристые волосы так красиво переливаются в свете луны, в аквамаринового цвета глазах пляшут хитрые искорки. Он любуется своей женщиной, лежа на кровати. Его тело еще помнит ее горячие прикосновения, ее сладкие поцелуи. А она сидит и только задорно улыбается, что-то черкая в дневнике. Он не смеет произнести ни слова, боясь нарушить идиллию момента.
— Сата... — с болью прошептал Вес, чувствуя, как глаза щиплет от слез.
Чего пытался добиться этим подарком архимаг? Вес хотел со злостью закрыть дневник и отставить его в сторону, но не смог. Только ближе придвинул к себе, как никогда жалея, что не может ощутить запаха его страниц.
Вдруг чьи-то горячие руки приобняли его сзади. Амару зажмурил глаза, был уверен, что это Смерть, богиня не позволяла мертвым касаться даже своих жрецов.
— Почему ты просто не дашь мне умереть? Я хочу к ней. Я скучаю по ней.
— У тебя был шанс, милый, ты струсил тогда, — тягучий и сладкий, словно мед, голос.
Вес затаил дыхание, сердце чуть ли не перестало биться. Он почувствовал, как медленно касаются его щеки ее губы. Как она телом наваливается на него и садится к нему на колени, обняв за шею. Смерть никогда не позволяла себе такого, она просто не была заинтересована в таком виде ласки. Не веря собственным мыслям и ощущениям, Вес открыл глаза.
— Ну привет, — Сата улыбнулась той же кривоватой улыбкой, с какой он ее и запомнил. — Думаешь, сможешь отобрать меня у Смерти с помощью того посоха?
— Я знаю, что смогу. Как же я люблю тебя, — ответил, забыв вздохнуть, отчего слова остались только у него на губах, но Сата без всяких проблем забрала их оттуда поцелуем.
Вес зарылся лицом в ее волосы, бегло поцеловал несколько раз в шею, потом в губы. Чувствовал, что времени совсем мало.