— Нам нужно выйти через ту же дверь, откуда пришел Ятри. И быстро, очень быстро. Жизнь Серры в опасности.
***
Серра поняла, что что-то идет не так, когда смогла рассмотреть золотисто-розовые стены тоннеля. Вес говорил, что переход лишь миг, перемещение нельзя ощутить. Но также он сказал и о том, что может случиться еще, но с очень маленькой вероятностью. Там было достаточно много пунктов, которые уже никак не хотели усваиваться переполненным мозгом цары. Но как только с ней это начало происходить, нужна информация появилась со всеми деталями. Задержка в переходе могла произойти по вине кого-то извне. Кого-то могущественного, маленькой царе лучше было не встречаться с подобным, а потому необходимо было направить все свои силы на самостоятельное завершение перехода.
Так что Серра послушно пошла вперед, не переставая думать о цели своего путешествия.
Яркие краски стен резали глаза, почти ослепляли, но одну темную фигуру она смогла разглядеть очень отчетливо. На ее пути лежал Ятри. Девушка подбежала к нему, склонилась, всматриваясь в лицо. Охотник хватался за свое горло, пытаясь сделать вдох, но с каждой секундой его движения становились более вялыми, а кожа из просто бледной превращалась в синюю.
В голове отчетливо послышались слова Веса о том, что в любой непонятной ситуации ей необходимо спасать саму себя, охотник крепкий, как-нибудь выберется. Но с другой стороны, сейчас она прекрасно осознавала, что из магической ловушки Ятри не сбежать. Поэтому, не колеблясь более ни секунды, Серра направила всю свою силу на то, чтобы поскорее вытолкнуть друга в одну из реальностей. Здесь она справится сама.
Потратив более половины магического запаса, Серре удалось переправить Ятри, но в этот момент она почувствовала, как чужая воля утягивает ее в совершенно другом направлении. Стены тоннеля вдруг изогнулись и порвались, мерный ток золотого и розового цвета теперь засасывало в черную брешь. Туда же утянуло и Серру.
Вокруг было темно. Открыты глаза или закрыты не имело никакой разницы. Под ногами чувствовалась горная порода и мелкие камушки, воздух был затхлым и пах, как полежавший на солнце труп. Цара с трудом сдержала рвотный позыв, поднялась и попробовала сделать пару шагов вперед.
Тишина вдруг резко взорвалась страшным гулом шорохов. Серра вскрикнула, но от этого все стало только хуже. Она слышала чьи-то голоса, чувствовала колебания воздуха, словно совсем рядом с ней кто-то пробегал. Как было в Черном Лесу. Только теперь она точно знала, что Вес не придет так быстро, ведь он вообще не знает об этой опасности.
Что странно, мысль о той ужасной ночи вернула ей самообладание. Она дважды выжила в Черном Лесу, даже охотники признавали, что на континенте не существует места опаснее, а значит ей не составит труда выбраться из этой передряги. Серра медленно вдохнула и выдохнула, мысленно считая до десяти. Провела руками по своим крыльям, сжала янтарный браслет на запястье, чье тепло еще больше придало ей сил, и призвала магию себе на помощь, пропев заклинание света.
Открыла глаза. Закрыла. Снова открыла, но разницы никакой не было. Она не видела никакого свечения, ни даже своих рук. К горлу снова подступил ком паники, глаза защипало от слез. Серра повторила заклинание быстрее, темнота откликнулась множеством разрозненных голосов. Девушка заговорила громче, темнота стал на нее кричать, взвизгнула, пришлось опуститься на колени и закрыть уши руками, а сверху и все свое тело крыльями. Голосов было неимоверное множество и все они кричали ей о чем-то. Цара слышала усталый голос своей матери, строгие и лаконичные реплики отца, беззаботные шутки брата и бесконечно заботливое ворчание бабушки. Но все эти звуки накладывались друг на друга, меняя смысл и интонацию, извращая саму суть любимых голосов.
Серра пыталась громко кричать, лишь бы не слышать их. И кричала она так долго, пока не сорвала голос. Потом девушка могла лишь хрипловато всхлипывать, глотая слезы.
Со временем крики начали стихать, голоса один за другим поглощала тишина, пока не остался последний — тоненький кошачий писк. Серра не сразу поверила в его реальность, но когда смогла хоть немного унять дрожь во всем теле, то очень медленно отвела в сторону крыло, стараясь не издать никакого звука. Кошачье мяуканье по-прежнему слышалось отчетливо и, в отличие от другого шума, оно не двоилось. Можно было отчетливо определить источник.