— Да, теперь хочу услышать от тебя.
Вес подозрительно сощурился и помахал перед стариком пальцем.
— Ага-а-а, настраиваешь свой определитель лжи, да?
Бундхи только пожал плечами.
— Да, мне же нужно как-то вести с тобой разговор. Учитывая, что причина твоего прибытия — ложь, то с чего мне верить твоим словам?
— Да чтоб тебя, — бубнил Вес, сбрасывая с руки бесполезную иллюзию и натягивая назад рубашку. — Давай я просто уйду и сам все объясню остальным? Ну не сошлись мы с тобой во взглядах, бывает...
— Тогда я расскажу им об обмане, — хитро улыбаясь, оборвал его Бундхи. — Присаживайся, поболтаем, а потом я решу, что с тобой делать.
— Что со мной делать?! —Вес, кажется, только больше распалялся с каждой репликой старика. — Ни твой бог, ни тем более ты мне не указ. Я решаю, что и с кем мне делать, а вы все... Кх-х-х... Кхм...
Амару вдруг почувствовал, как чужая воля сдавила его горло, проникла в мысли, сбила их и запутала, отчего голова начала нещадно болеть. Но Вес не упал, даже не дрогнул, все так же продолжал смотреть в единственный глаз старика, хоть из его собственных уже текли кровавые слезы.
— Не стоит угрожать жрецу на его же территории. Может, это и не храм, но мой бог здесь присутствует. Присаживайся, поговорим, решим, как поступить лучше.
Давление спало, хотя и не ушло полностью, словно ему и дальше требовалось напоминание о том, кто здесь главный. Скрипя зубами, Вес тяжело опустился на стул напротив Бундхи. Жрец казался очень важным, сидя в своем большом кресле за мощным деревянным столом. Еще и заходящее солнце подсвечивало его фигуру сзади, словно это и вправду было воплощение бога, а не человек. Вес снова фыркнул. Он тоже может так. Только нужны ночь и поле, устланное трупами. В таких условиях от одного его вида можно сердечный приступ схватить.
— Итак, ответь мне все-таки на один очень простой вопрос. Ну это так, для начала, чтобы поднимать сложность постепенно, — издевательским тоном начал Бундхи. — Как тебя зовут?
— Вес, — ядовито выплюнул, при этом чисто случайно потянув последнюю букву своего имени, закончив недоброжелательным шипением.
Жрец нахмурился, спросил еще про имена Серры и Ятри, опять его собственное, вероятно, рассматривая эту информацию, как единственную абсолютно верную. Но судя по тому, как жмурился глаз на лбу, старику все равно что-то не нравилось.
— Ты говоришь правду, но не до конца. Думал, что с именем вы так не можете.
— Меня зовут Вес и точка, у меня нет причин лгать тебе в этом вопросе. И даже если бы были, то не стал.
— Как скажешь. Зачем тебе Ятри и Серра?
— Я им помогаю.
— Зачем? — быстро спросил жрец, подавшись чуть вперед.
— Из альтруистских побуждений, — прошипел Вес в ответ быстрее, чем успел это обдумать.
— Ложь.
Амару прикусил язык и откинулся на спинку неудобного стула. Хотелось разбить себе голову молотком, чтобы выбить из нее эту дурь и раздражительность в придачу. Но если он это сделает прямо сейчас, как и хочется, то поведение будет излишне эксцентричным даже для него. Поэтому Вес достал из своего хранилища сигарету.
— Здесь нельзя курить. Что смотришь, мой дедушка служил у короля Лютеуса, я знаю о вас достаточно.
После упоминания о брате амару взбесился еще больше и просто разжевал несчастную сигарету, а потом раздражительно сжег остатки. Бундхи хмыкнул.
— Давай ты сделаешь глубокий вдох, многоуважаемый коллега, и мы начнем заново. Зачем тебе Ятри и Серра?
Когда Вес был королем, то над собственными чувствами и желаниями брать контроль было намного проще. Но потом его сломали, и до сих пор некоторые детали были не на своих местах. И он подозревал, что никогда не будут. Это очень раздражало, особенно в такие моменты.
— Слушай, просто поверь, что все это послужит одной великой, а главное благой цели, — амару широко развел руки, демонстрируя, что задумка действительно стоящая.
Жрец прищурился. А может нахмурился, мимику считать с этого лба было сложно.
— Я хочу быть уверенным, что с ними ничего не случиться страшного, для этого ты должен отвечать точно, а не размыто. Что за цель?
— Цель просто во! — Вес показал большой палец, отодвинул свой стул от стола и закинул ногу на колено. — Я гарантирую, что лучше станет всем. У нее нет ни одного минуса. Никто об этом не знает, но все мечтают о ней.