Смутившись, Артур, запинаясь, начал бормотать извинения: в приступе гнева он совсем забыл о том, что хозяин мог слышать каждое его слово.
– И не будь так суров со служанкой, – слабым голосом добавил Рейф. – Наверняка бедняжка делает то, что считает нужным.
– Он говорит не со служанкой. – Адель метнула на Артура гневный взгляд. – Твоему мажордому доставляет большое удовольствие оскорблять меня.
– Адель? – спросил Рейф, пытаясь сесть. – Неужели это в самом деле ты?
– Да, это я, – прошептала она, опустившись рядом с ним на колени и взяв его за руку. – Они хотят пустить тебе кровь, а я не позволяю им этого сделать. На мой взгляд, это было бы просто глупостью. У меня есть целебный бальзам…
– Да, полученный из рук ведьмы. Мы не потерпим здесь никакого колдовства, – прогремел Артур; воспользовавшись удобным случаем, он снова выступил вперед.
Все глаза были прикованы к Адель; и тут она заметила Симма, стоявшего в дверном проеме. Прежде чем он успел признаться в том, что ходил за миссис Галлет, Адель произнесла:
– Я послала за знахаркой, поскольку у меня больше не осталось лекарств, чтобы обработать твои раны. Она дала мне хороший совет да еще настойку, которая и совершила это чудо.
– Так это правда, что ты посылала за старой ведьмой? – спросил Рейф, голос которого вновь обрел силу.
– Нет, я посылала за целительницей. Хотя, по правде говоря, я обратилась бы к кому угодно, лишь бы спасти твою жизнь.
– Милорд, вы же сами запретили этой старой карге переступать порог замка!
Рейф утвердительно кивнул в ответ на напоминание Артура и повернулся на постели так, чтобы видеть окно, сквозь которое в спальню проникал серый утренний свет.
– Верно, я запретил ей приходить сюда, – прохрипел он; горло его саднило так, что он едва мог говорить. – Но если ее бальзам действительно помог, думаю, на сей раз мы можем посмотреть на это сквозь пальцы. Я благодарен Богу уже за то, что он дал мне возможность дожить до этого дня.
Воспользовавшись временным затишьем, Марджери приблизилась к лекарю и схватила его за руку.
– Пожалуй, тебе лучше уйти, парень, ты слишком скверно пахнешь, чтобы находиться в комнате больного, – добавила она, презрительно фыркнув. – Раз моя госпожа говорит, что в тебе нет нужды, значит, так оно и есть.
Артур и лекарь дружно запротестовали, обратившись за поддержкой к хозяину.
– Но, милорд, кровопускание является в таких случаях единственно верным лечением, – непререкаемым тоном напомнил ему Артур.
– Если леди Адель думает иначе, я уверен в том, что она права, – спокойно ответил Рейф.
Окончательно посрамленный этими словами, мажордом довольно нелюбезно откланялся и покинул комнату, увлекая за собой Уиллета и лекаря. Последний при этом долго извинялся перед ее светлостью за причиненное беспокойство. Этот человек явно рассчитывал в дальнейшем иметь дело со знатью, платившей ему за услуги звонкой монетой, в отличие от деревенских жителей, которые обычно возмещали свои долги буханками хлеба и бочонками со свиным салом.
Когда мужчины вышли, Адель и Марджери охватило настоящее ликование. Рейф, однако, чувствовал себя достаточно окрепшим и не хотел принимать лекарство не глядя.
– Это что еще за гадость? – Он указал на зловонную бурду, которую Адель пыталась ему дать.
– Не знаю, но от нее тебе уже стало лучше. Пожалуйста, открой рот.
– Она пахнет хуже коровьего навоза, а вкус у нее, как…
Адель быстро сунула ложку между его зубов, и Рейф сморщился, почувствовав у себя в горле вязкую жидкость. Предыдущие дозы оказали на больного такое благотворное действие, что Адель на этот раз решила дать ему еще одну ложку и, как только больной снова открыл рот, собираясь возразить, влила ему в горло лекарство. После второй дозы Рейф поднял руку, чтобы ее остановить, и это резкое движение заставило его вздрогнуть от боли.
– Хватит! Ты хуже того лекаря – вместо того чтобы пустить мне кровь, хочешь меня отравить! Какой сейчас день, нет, какой месяц? У меня такое ощущение, словно я несколько недель провел в чистилище…
– На дворе пока еще декабрь, но какой именно день, сказать не могу, – призналась Адель. После той кошмарной схватки, когда кинжал Йейтса вонзился в спину Рейфа, все дни слились для нее в один сплошной поток, так что она не знала, когда кончался один и начинался другой.
– Мне до сих пор не верится, что ты здесь, со мной. Наконец-то жизнь начинает возвращаться в прежнее русло. Как тебе удалось доставить меня в Фордем?
– Джералд Монсорель помог мне привезти тебя в замок. Мы думали, что дома тебе сразу станет лучше, но в дороге твои раны воспалились и у тебя началась лихорадка.
– О, такое случается со мной не в первый раз, и до сих пор мне всегда удавалось выкарабкаться. – Рейф небрежно махнул рукой, не без труда усевшись на постели и прислонившись спиной к груде пуховых подушек. Симм все еще ждал у двери, и Рейф сделал знак юноше подойти.
– Сюда, мой мальчик. Дай мне взглянуть на тебя.
Молодой человек чуть не заплакал от радости, увидев, что его господин восстал из мертвых, однако то обстоятельство, что именно он ходил за миссис Галлет, до сих пор тяжким бременем лежало на его совести.
– Вы не должны винить леди Адель, милорд. Это я посоветовал ей послать за ведьмой.
– Теперь это уже не важно: разумеется, нелепые заклинания не помогают, но по крайней мере некоторые из бальзамов оказывают свое действие. Я – живое тому доказательство, – добавил Рейф, к которому, судя по всему, уже вернулась его прежняя жизнерадостность.
Глава 14
Прошла уже неделя, а Адель все еще с трудом могла поверить в чудесную перемену, происшедшую с ее возлюбленным. В первое время Рейфу было трудно подолгу оставаться на ногах, но с каждым днем дальность его прогулок увеличивалась.
Барон с нескрываемой гордостью показывал Адель замок, оборонительные укрепления которого были перестроены в соответствии с самыми последними достижениями фортификационной науки. Девушка снисходительно выслушивала его объяснения, пока он описывал ей устройство внутренних и внешних подъемных решеток и особую конструкцию водозаборов. Даже темницы были для него предметом внимания: хотя Рейф и надеялся, что они ему не понадобятся, камеры выглядели чистыми и просторными. Адель не стала перебивать его, когда он с видом ребенка, похваляющегося новой игрушкой, показал ей усовершенствованную модель лука. Рейф до такой степени вошел во вкус, что даже представил ей некоторых из своих лучников, не забыв упомянуть при этом, что большинство из них были валлийцами, – а ведь все знали, что лучшие лучники в стране происходили из Уэльса.
Адель, спрятав улыбку, размышляла над его словами. Хотя Рейф вел себя как настоящий дворянин, сопровождая ее по замку, Адель открыла для себя еще одну сторону человека, которого любила, – темперамент порывистого, увлекающегося подростка.
Они не стали карабкаться на башни, поскольку Рейф находил подъем по ступенькам утомительным и считал ниже своего достоинства прибегать к трости, которую вырезал для него брат Айво.
Несмотря на то что Адель сама выросла в замке, она была поражена размерами Фордема: его мощные куртины поднимались почти на высоту главной башни Эстерволда, а наполненный водой ров, питаемый стремительно бегущим горным ручьем, вполне мог сойти за реку.
Интерьер Фордема в целом показался ей несколько спартанским, как и подобало военному сооружению, однако апартаменты хозяина замка являлись исключением. Герб де Монфоров украшал великолепный лепной потолок в верхнем зале, и он же был высечен из мрамора над огромным каменным очагом. По обе стороны от фамильного герба висели старые продолговатые щиты, принадлежавшие отцу и деду Рейфа. Его дед, еще юношей отправившись на поиски славы, присоединился к войскам норманнского герцога Вильгельма, вторгшимся в Англию в 1066 году. Как оказалось, их происхождение имело много общего: предки Адель также покинули свою родину, чтобы принять участие в завоевательном походе, и обе семьи получили в награду за службу земельные владения во вновь покоренной стране.