— Все можно закончить быстрее! — не сдержавшись, выкрикнул Тори. — Давай нападем сейчас! Давай сокрушим Дрейнов! Убьем, убьем их всех!
Его плечи начали дрожать.
— С семью тысячами? У Дрейнов столько же. Их Каменные Осы в открытом бою не уступят Вольным. А по-другому не получится. Южная Корона, очень мощная крепость и у нас просто не хватит сил. Сейчас не хватит, — на сей раз улыбка лорда вышла очень теплой. Какой-то даже домашней. — Увидишь. Скоро все изменится. Как только весть разойдется по Бестигвальду.
— Но ты ведь не стал трогать тех, в Вельбреге. Среди них наверняка были слуги Дрейнов и те, кто постарается их предупредить…
— Наверняка.
— Они расскажут о том, что от тебя можно откупиться. Разве это не плохо?
— Тори, зачем, по-твоему, мы ведем войну?
Ториас ненавидел подобные вопросы, на которые, как он догадывался, невозможно было дать верный ответ. Но и промолчать было нельзя. Барлейт спрашивал не просто так. Тори даже показалось, что от этого ответа зависит к какому выводу насчет него придет отец. Чтобы он не сказал Барлейт не подаст вида и не сменит отношения. Но всегда будет иметь в виду.
— Чтобы, — сын лорда, почувствовал раздражение, представляя последствия столь нечестного экзамена. — Чтобы отомстить!
Слова не сказал — выкрикнул, готовый защищать и отстаивать до последнего. Жадно разглядывая выражение лица лорда, в надежде узнать: угадал?
— И как мы ее закончим?
— Убьем Дрейнов! — отрезал юноша. И подумав, добавил: — Всех.
— Я не спросил, как мы отомстим. Как закончим эту войну?
Ториас растерялся.
— Ну… победим?
— Убьем всех беонтов? Как мы закончим войну, Тори?
— Одолеем врагов!
— Нет, — соколиное перо в шапке огорченно качнулось. — Всех нам не победить, сынок. Король, сынок. Вот наш способ окончить войну, наша надежда.
— Что? После того как он тебя продал?
— Да, — нисколько не смутился Барлейт. — Он быть может и недалек. Но те, кто стоит за его троном, много хуже. Мы можем бить Винтархов, Мисгердов, Клиггсов и даже Дрейнов. Но только пока не пришлось вести войну на два фронта. Когда на поле появится Лорд Меч, я не уверен, что мы долго протянем. Единственный шанс для нас, вовремя заключить мир с короной. Взять, все что можно. Дать им, — кивнул на армию Сотар. — Чтобы не посчитали себя обиженными. И помириться.
В такой логике не было изъянов, но принять ее Тори просто не мог. Как можно так спокойно рассуждать о политике, когда в твоей семье такое горе. «На нем большая ответственность, — напомнил себе Тори. — Правитель не может идти на поводу только своих чувств. Тебе же не пять лет, ты должен это понимать!»
Даже в мыслях звучало как-то неубедительно.
— Если все так плохо, почему ты не хочешь пойти на союз с Глифтом? Он ведь тоже объявил войну королю? Вместе вы…
— Он сделал это по слухам. Только по рассказам, порядком погулявшим в пыли сплетен и пересуд. Я пока не вижу со стороны Логвелла ничего, что могло бы подтвердить эти слухи.
— Так пошли к нему человека! Хочешь, я сам поеду и поговорю с ним!
— Нет! — резко осадил сына Барлейт. Чуть позже он смягчился и добавил: — Я не знаю, что с ним случилось. Когда нельзя понять, что ждать от союзника, нужно ответить себе на вопрос — нужен ли такой союзник? Он, судя по всему, в нас не нуждается, иначе уже давно прислал бы к Гряде или сюда своих послов. Значит все не так просто. Поэтому, не нужно забывать, что у долины Гвиндейл два выхода. И оба к нам в тыл.
Ториас задумался над словами отца. Потом вспомнил Глифта — открытого и весьма откровенного, разве может быть, чтобы он, зная, на чьей стороне правота, выступил против их семьи? Кто угодно, только не Логвелл. Лорд Сотар хранил молчание. Давал сыну самому сложить два и два.
— Ты так подробно все мне рассказал сейчас. Ведь это неспроста, да? — медленно, не слишком уверенно спросил Тори. — Ты ведь хочешь что-то мне предложить?
— Ты, мой сын, — Сотар сделал небольшую паузу. — И ты очень важен для меня. Я хочу чтобы ты учился, отличать правду от лжи. Потому что от этого будет зависеть, исчезнет ли наш дом, или вернется к процветанию. И учиться тебе придется на практике. Завтра ты отправишься с посольством… не перебивай меня! Отправишься с посольством к одному человеку. Я не ведаю, чем это все обернется и признаться по правде предпочел бы отправить кого-нибудь другого. Но нельзя. Если и возможен успех этого предприятия, то только в случае полнейшей откровенности и доверия, которое наша семья проявит к этим людям. Если же нет… надеюсь, у них достанет чести не причинить вреда к идущему под белым флагом.