— Башивир сообщает о трех сотнях рыцарей королевской армии. Больше половины дворянского офицерского корпуса.
— Ха! Король что совсем глупец? — недоверчиво спросил один из молодых Вольных, примкнувших к войску совсем недавно. — Что нам те три сотни?
Некоторые поддержали его. Но большая часть командиров хранили настороженное молчание. Причину, которого выразил в своем следующем вопросе Дикрад:
— И какая же у них свита? Сколько у них Верных и сколько «младших» рекрутов?
Да. Шила в мешке не утаишь. Но Барлейт и не собирался. Он был непоколебим:
— Около трехсот сотен.
Отчаяние. Вот что можно было увидеть на лицах старшин в тот миг. Будто в шатре повеял незримый зимний ветер.
— Тридцать тысяч? — раздельно и очень четко переспросил Дикрад. На него эта цифра произвела сильное впечатление. — Тридцать тысяч солдат и мелких дворян, вооруженных и снаряженных. И три сотни хорошо обученных рыцарей в полном доспехе? Против нас?
Сам вопрос прозвучал как приговор.
— Это же смерть, — прошептал тот самый Вольный, что радовался малому числу врага. Решимость их таяла. Еще немного и они бы все встали и ушли прочь, торопясь спасти себя от грозной поступи, что казалось, раздастся поблизости с секунды на секунду.
— Мы будем драться, — недрогнувшим голосом заявил Барлейт.
— Да зачем? — закричал Дикрад, подпрыгивая на своем месте. — Погибнуть ради твоей прихоти? Из-за твоей свары с Дрейнами? Против нас идет королевская армия Бестигвальда! Непобедимое войско! Воевать с ними можно было бы, имея поддержку всех Вольных городов, но никак не пяти тысяч человек!
— В самом деле, Сокол, — согласился, хотя и менее эмоционально Волчий Брат, — ты думаешь, что пять тысяч одолеют три десятка? Даже с помощью «драконов» это вряд ли удастся. На что расчет?
Сокол Велона поднял вверх руку, призывая к молчанию.
— Я обещал битву, — с нажимом заговорил лорд, когда шум поутих. — Такую, о которой будут помнить в веках. И я сдержу свое слово. Многие из тех, кто смотрит на нас, колеблясь, и не спеша присоединяться, после нее отринут сомнения. Вы спрашиваете, что я задумал? Есть ли у меня замысел или же я повредился в уме, отправляя на верную смерть тех, кто доверился мне. Армия Бестигвальда может победить кого угодно. Кроме своих командиров. И поэтому, — он медленно положил ладонь на столешницу, — они уже побеждены.
В тех словах чудилась какая-то загадка. Непостижимая тайна. «Человек не может быть так уверен на пустом месте. Особенно такой хитроумный человек», — невольно думалось, глядя на его спокойствие.
— Стеммос, — обратился он к смуглому старшине. — Я знаю, что вы с Кривоносом затеяли разыскать среди Вольных всех, кто имеет хотя бы зачатки способностей рудного мага. Сколько их сейчас в наших рядах?
— Семьдесят два человека. — Помедлив, с достоинством ответил Волчий Брат.
— Семьдесят два мага. Отлично. Сегодня вечером, я хочу встретиться с ними, — теперь Барлейт посмотрел на Тиба. — Отбери два десятка самых ловких и отважных воинов. Добровольцев, само собой. Скажи все как есть, что дело смертельно опасное и что их помощь жизненно необходима для победы над врагом. Думаю, от желающих не будет отбоя.
— Сделаем.
Дикрад недовольно следил как Барлейт, вернув в голос командирские нотки, раздает распоряжения. Не очень понятные, но убеждающие всех, что он знает, что делает.
— Может, все-таки объяснишь, нам глупеньким, в чем заключается твой замысел? — не выдержал старшина, наконец.
— Ничего нового. Никаких великих хитростей. Будем сражаться. Как умеют только вольные люди Велона и никто больше. Это единственное решение. В случае поражения, нас разобьют и казнят самой страшной казнью, которую способны придумать королевские советники. А у них очень богатое воображение. Бежать, тоже не имеет особого смысла. Совершенно ясно, что королевская армия не остановится пока не дойдет до самого Мальдгарда и не выжжет там все подчистую. Я уже говорил, что они собирались сделать это с самого начала. Поэтому в случае бегства или неудачи, мы все умрем. Но если мы победим…
Пауза была многообещающей. Сотар видел, что отнюдь не все из них склонились на его сторону. Он слышал негромкие переговоры, которые вел Дикрад на другом конце стола. Знал, что одних увещеваний слишком мало, чтобы заставить их всех действовать так, как положено.