— У Хитнера можно будет спросить, — кивнул на приближающуюся к их троице со стороны основного лагеря фигуру Ярже. В отличие от одетых кто как собратьев по роте, Хитнер никогда не расставался с офицерским мундиром, стремясь тем самым подчеркнуть близость к руководству. Это неизменно становилось поводом для однообразных шуточек Ларса, находившегося в самом непосредственном родстве с одним из командующих армией.
— Капитан вызывает, — вместо приветствия кратко сообщил Хитнер, напоминающий сейчас спаниеля с королевской псарни, принесшего в зубах брошенную палку.
— Зачем? — демонстративно развалившись на своем месте, нагло спросил Ларс. — Мы тут как раз к завтраку выбрались, и не хотелось бы отвлекаться по пустякам. Уже слугам приказ дали.
У соседей как раз разводили костер, и суховатый запах дыма расстилался вдоль берега.
— Пустяков не будет, — у Хитнера было лицо человека мучимого похмельем. Но он был совершенно трезв. И серьезен. — За рекой, в направлении города утром был замечен неприятель. Нам поручили разведку боем.
Ярже почесал нос, скрывая от злобного племянника королевской тени, непроизвольную улыбку.
— И кому, спрашивается, это все было нужно? — недовольно оглядывался по сторонам Ларс. — Таскаться здесь, по сраным велонским дебрям, пока все остальные двадцать девять с большим хреном тысяч человек, продолжают пить и гулять?
Частота употребления им в одном предложении слов «сраный» и «велонский», заставляла не на шутку задуматься — а есть ли у молодого лейтенанта Мисгерда в запасе еще хотя бы одно слово, более подробно раскрывающее природу всего велонского.
Хотя, по большому счету, ничего постыдного они не делали. И ни по каким дебрям не таскались. Обычная дорога, мирно оплетающая гористую местность к востоку от Вельбрега. С вполне пристойной природой. С красными, как ласточкина кровь, кленами по левую руку. И убранными пашнями по правую. Даже села, временами мелькающие вдали, были вполне ничего.
— Сам-то лорд командующий сейчас, поди, ванну принимает! — продолжал завидовать Ларс, небрежно правя своим конем. Одетый поверх вамса панцирь блестел, как новенькое зеркало. — Видели вы, какую ванну ему привезли? Медная, из Талагроса, вся в узорах. Украшение — не ванна. А мы? Катим здесь только потому, что тем пропойцам из разведки, по пьяни привиделась грязная кучка сраных велон!
Ярже, Лиам, Колин и Шаб ехали молча. С каждым из них отправились по десять Верных и теперь немалая, хорошо вооруженная группа пылила по проселочным трактам в поисках возможного противника. Так же как еще пять отрядов их роты, прочесывающей ближайшие поселки и лесные окраины.
— Велоны, тоже мне проблема! — рычал и ругался, не успевший позавтракать Ларс. Развернувшись в седле к Ярже, он спросил: — Ты вот слышал, что его сиятельство лорд Дрейн отправит нам помощь? Так я очень надеюсь, что помощь ту возглавит знаменитейший его вассал, сам Артей Гексли! Его одного хватит, чтобы половина велон разбежалась сама.
Артей Гексли был одним из кумиров молодого дворянина. Ларс знал все о своем идоле и постоянно готов был рассказывать о похождениях грозы рабов.
— Слышали, как он подавил мятеж семь лет назад. Здесь неподалеку? Слышали?
— Ты об Мирийском дне Огня? — равнодушно спросил Колин. Ничего восхитительного в том, что случилось тогда в местечке под названием Мирия, он не видел. Так же как и другие рыцари. Две тысячи заживо сгоревших человек, не были чем-то таким, что могло вызвать восторг.
— Он герой! — убежденно проговорил Ларс. — Настоящий благородный беонт. До мозга костей. Таких бы побольше и Бестигвальд был бы надежно защищен от любого врага. И внешнего и внутреннего.
— Кстати о защитниках, — вспомнил вдруг Ярже. — А что там лорд Клеарх? Почему не он возглавил поход?
— Политика, — загадочно пояснил Ларс. Он вообще всегда становился очень загадочный, когда речь затрагивала вопросы, в которых он мог сказать хотя бы на одно слово больше собеседников. — Зато посмотрите, что это за поход! При старом Клеархе такого бы никогда в жизни не было!
Ярже мысленно согласился с Мисгердом. Да, представить себе подобный разгул, в армии Лорда Меча, было бы невозможно. И ряды веселых пьяниц, немедленно превратились бы в ряды весело дрыгающих ногами повешенных. Лисандр знал, как заставить людей подчинятся.
— Никогда его не видел, — как-то неожиданно вмешался в разговор Шаб. — Сказывают, что в бою он носит неразрушимый доспех и похож на саму смерть.