— Двенадцать Сурта, — угрюмо назвал Ньял. — Они тоже знают пророчество свинопаса. Входите, благородные гости. Хильдегун приготовит нам мяса.
— А кто такой свинопас? — поинтересовалась Асни.
— Никто не знает. Он живет здесь давно: куда дольше, чем мы. Может показаться странным, но он нисколько не постарел с тех пор, как я был мальчиком. Свинопас много рассказывал о молодой принцессе, которая уехала и не вернулась. Он говорил, что в ней наша надежда.
— Да, — повторила его жена. — Входите и побыстрее. Если узнают, что у нас есть огонь, мы лишимся половины нашего добра.
Она провела их в теплую и чистую избу. Комната была маленькой, и путники едва в ней разместились.
Ньял и Хильдегун встали на колени и поцеловали руку Асни. Но она подняла их с пола.
— Я еще не коронована, друзья мои. И до тех пор мы все солдаты Килгора. У него меч, который убьет Сурта.
— Ну тогда, — сказала Хильдегун, хлопоча у огня, где жарилось мясо, от которого шел аппетитный запах, — давайте поедим. Ньял, закрой дверь и садись.
— Нет, — возразил Ньял, закутываясь в широкий плащ. — я пойду, предупрежу остальных. Волк вернулся в свое логово, и лисы окажутся теперь бездомными. — И он выскользнул во мрак ночи.
— Значит, есть и другие? — спросила Асни, — и лицо ее радостно вспыхнуло.
— О, да, и много, — отвечала Хильдегун. — От наших отцов и дедов мы унаследовали легенды, надежду и ненависть. Подождите, пока волк вернется в логово, говорили они. И мы ждали. Многие из тех, кто помнил старину, умерли. Другие были убиты, превращены в варгульфов, брошены в подземные тюрьмы. Некоторые прячутся в горах, и Сурт со своими миньонами охотится за ними, как за дикими зверьми. Если бы вы могли представить, как мы надеялись и ждали, как боролись с отчаянием, истребляющим человеческий дух! Я все еще не могу поверить, что принцесса здесь!
Скандербег кивнул и раскурил трубку.
— Вы страдали и ждали очень долго, но вы настоящие Гардарцы, и ваши страдания будут вознаграждены. Я обещаю.
Глаза Хильдегун наполнились слезами, и она улыбнулась.
— Ах, если бы вы могли помочь нам с Ньялом! Мы вырастили шестерых сыновей для Вольфгангеров, но всех схватил Сурт и превратил в рабов. Теперь они бегают и завывают вместе с остальными варгульфами. И там не только наши дети. Многие семьи в округе потеряли всякую надежду увидеть детей.
Скандербег погладил ее ладонью и мягко проговорил:
— Когда Сурт погибнет, все его заклинания рассеются как дым, и все будет по-прежнему, как до Сурта. Мы пришли, чтобы поторопить его смерть.
— Но он же не может умереть, — возразила Хильдегун. — Он бессмертен.
— И тем не менее, мы принесли с собой его смерть, — сказал Килгор, положив руку на золотую рукоять меча.
— Значит, все древние пророчества — правда, — Хильдегун покачала головой. — Я этому не верила до сегодняшней ночи. Я думала, что наши группы сопротивления — только средство остаться живыми. Впервые за много лет я почувствовала запах свободы. Свобода! Не бояться за свое имущество, за себя; знать, что завтра я проснусь живой, и никто, — ни великан, ни колдун, — не придут убить меня, просто так, для развлечения. Шиммель-Свинопас говорил нам, что Сурт предупрежден о приближении своей смерти. Этот меч… — Она не закончила вопрос, но остальные кивнули в знак, что она все поняла правильно. — Значит, есть причина для праздника, — выкрикнула она, доставая из потайного ящика каменную бутыль с вином и пустила ее по кругу. — За смерть Сурта! — провозгласила Хильдегун.
Остаток вечера прошел в дружеской беседе над зажаренным барашком. Путникам рассказали, что произошло в Гардаре с той поры, как страну захватили колдуны. Великаны бродили по стране и уничтожали всех, кто выходил из дому ночью. Сурт был убежден, что бродящие по ночам замышляют заговор против него.
Хильдегун сказала, что половину собранного с полей и выращенного на фермах Сурт забирает как налог. Если кто–то отказывается платить, у него отбирают все имущество, а самого выгоняют из дома. И бедняге наступает конец. Множество местных магов обирают от имени Сурта и его колдунов всех бедных крестьян. После таких поборов крестьяне могут только влачить жалкое существование и едва не погибают с голоду. Колдуны думают только о том, чтобы получить как можно больше, а как живет народ, их не интересует. Сурта и Двенадцать особо приближенных видят редко, только на важных церемониях и казнях. Хильдегун говорила о них со страхом и ненавистью. Они что–то подозревают, но оставили ее и Ньяла пока что в покое. Это не надолго. Хильдегун и Ньял тоже должны исчезнуть. Потому что колдуны могут наложить заклятие на поля, и тогда на них не вырастет ни травинки. Один вид этих Двенадцати всадников в алых плащах, едущих прямо по бездонным трясинам, и не оставляющих ни следов от копыт лошадей, ни примятой травы, заставляет фермеров прятаться. Одно их слово или кивок — и поле будет околдовано. На нем взойдут только ядовитые колючки.