Ричард собрался идти дальше, но Кэлен, взяв за руку, удержала его.
- Это еще не все.
Ричард подумал, что ему не хочется выслушивать все до конца, но кивнул, чтобы Кэлен продолжала.
- Оставшиеся о живых сразу же стали уезжать из города, забирая с собой все, что могли, кто - на другой день, кто - похоронив близких. Ночью вернулись вестландцы, человек пятьдесят. Горожан осталось уже немного.
Вестландцы сказали, что хоронить их врагов запрещается, что трупы надо оставить зверям и птицам, для устрашения всех, кто сопротивляется воле Вестландии. В наказание вестландцы казнили всех оставшихся мужчин и даже мальчиков. - Кэлен не пояснила, как казнили, но Ричард не хотел этого знать. - Этого мальчика и старика вестландцы не заметили, а то убили бы и их. Женщин оставили в живых и заставили смотреть на казнь.
- Сколько осталось женщин?
- Не знаю. Не так много. - Кэлен снова оглянулась на город, потом повернулась к Ричарду. Глаза ее полыхнули гневом. - Солдаты насиловали женщин, даже девочек. - Она посмотрела прямо ему в глаза. - Все девочки, которых ты там видел, были изнасилованы по крайней мере…
- Вестландцы не могли этого сделать!
Кэлен пристально смотрела на него.
- Я верю. Но кто? Зачем?
У Ричарда в глазах застыла боль.
- Можем ли мы что-то сделать для них?
- Наш долг состоит не в том, чтобы защитить немногих, мы должны спасти всех живущих и остановить Рала. Нам нельзя задерживаться на пути в Тамаранг. Что бы там ни было, лучше избегать проезжих дорог.
- Ты права, - неохотно признал он, - но мне это не по душе.
- Мне тоже. - Лицо ее смягчилось. - Ричард, я думаю, они в безопасности. Чье бы это ни было войско, оно не станет упускать крупную добычу ради горстки женщин и детей.
Слабое это было утешение, что убийцы станут охотиться еще за кем-то от имени его родины. Он вновь подумал, как ненавидит все это. А ведь в Хартленде самой большой неприятностью для него было подчинение брату, который его "воспитывал".
- Крупное войско не будет идти по тропам сквозь густой лес, оно пойдет по дорогам. Но нам все равно лучше поискать на ночь приют-сосну.
Мало ли кто может встретиться.
Она кивнула.
- Ричард, в моей стране многие предались Ралу и совершили ужасные преступления. Но разве из-за этого ты хуже обо мне думаешь?
- Конечно, нет, - нахмурился он.
- И я бы не стала хуже думать о тебе, будь это вестландские солдаты.
Преступления, которые тебе самому кажутся ужасными, не падают на тебя, даже если их совершили твои соотечественники. Мы пытаемся совершить то, что делали некогда наши предшественники. Искатели и Исповедницы, низвергнуть правителя. Здесь мы можем рассчитывать только на себя. - Кэлен посмотрела на него уже знакомым ему взглядом - устремленным в вечность.
Ричард поймал себя на том, что сжимает рукоять меча. - Возможно, наступит время, когда ты останешься один. Каждый из нас должен делать все, что может. - Это говорила не Кэлен, а Мать-Исповедница.
Прошла тяжелая, неприятная минута. Наконец Кэлен отвела взгляд, отвернулась и продолжила путь. Ричард поплотнее закутался в плащ: ему было зябко, он чувствовал холод внутри и снаружи.
- Это не вестландцы, - пробормотал он, следуя за ней
- Гори! - сказала Рэчел, и хворост, обложенный камнями, вспыхнул, озарив внутренность приют-сосны.
- Сегодня нас здесь никто не найдет, - сказала она куколке, убрав палочку в карман и грея руки у огня. Сара, лежавшая у Рэчел на коленях, ничего не ответила. Она замолчала почти с тех самых пор, как они убежали из замка, так что Рэчел сама беседовала с куклой, делая вид, словно та отвечает ей и говорит, что любит ее. В ответ на эту безмолвную речь Рэчел обняла Сару.
Она достала из кармана горсть ягод и съела их. Сара от ягод отказалась. Рэчел принялась за засохший сыр. Все остальное она уже съела, конечно, не считая буханки. Но ведь там спрятана шкатулка - значит, есть хлеб нельзя.
Рэчел очень тосковала по Джиллеру, но следовало поступать так, как он велел: каждый раз ночевать в новой приют-сосне. Она не знала, далеко ли ушла от замка, и продолжала идти целыми днями, так что утром солнце было у нее за спиной, а вечером - перед глазами. Это Рэчел усвоила от Брофи. Он называл это "идти по солнцу". Наверно, сейчас она так и делала.
Внезапно одна из веток сосны зашевелилась, как живая. Рэчел изумилась. Но тут она увидела чью-то большую руку, а потом - клинок длинного меча. Она замерла на месте.
Незнакомец просунул голову внутрь.
- Что такое? - Он улыбнулся.
Рэчел услышала, как кто-то всхлипнул, и поняла, что это она сама.
Потом рядом с головой мужчины появилась женская голова. Женщина стала впереди. Рэчел прижала Сару к груди.
- Убери же меч, - сердито сказала женщина, - ты совсем напугал ребенка.
Рэчел прижала к боку буханку. Ей хотелось бежать, но ноги не слушались ее. Женщина влезла внутрь, подошла к Рэчел и опустилась около нее на колени. Мужчина тоже устроился рядом. Рэчел посмотрела на женщину и увидела, что у той длинные волосы Она испугалась еще сильнее и снова всхлипнула. Ноги ее подкосились. Рэчел, прижимая к себе узелок с хлебом, прислонилась к стволу. От женщины с длинными волосами жди беды. Девочка тяжело дышала, продолжая всхлипывать, изо всех сил вцепившись о Сару. Она испуганно озиралась, выискивая возможность убежать.
- Я не сделаю тебе ничего плохого, - заговорила женщина. - Голос ее был приятным, но принцесса Виолетта иногда обещала то же самое перед тем, как ударить. Женщина коснулась руки Рэчел. Та вскрикнула и отскочила.
- Пожалуйста, - заплакала девочка, - не надо жечь мою Сару.
- Кто это, Сара? - спросил мужчина.