Лишайники на придорожных камнях намокли и отливали ржавчиной. Местами вода заливала тропинку, превращая ее в журчащий ручей. Носилки, на которых лежал Зедд, поднимали брызги, натыкаясь на корни и ухабины. Когда они ехали по особенно неровному участку, голова старика моталась из стороны в сторону. Иногда ноги Зедда оказывались в каком-нибудь дюйме от воды.
В неподвижном воздухе Ричард уловил сладкий запах горящего дерева.
Березовые дрова. Ему казалось, что местность неуловимо изменилась. Лес выглядел по-прежнему, и все же что-то было не так. Дождь падал с тихим почтением к лесу. Все вокруг было первозданным, нетронутым. Ричард ощущал себя чужаком, нарушившим покой веков. Ему захотелось сказать что-нибудь Кэлен, но он чувствовал, что в этих местах разговор был бы святотатством.
Теперь он понял, почему завсегдатаи трактира не любили здесь показываться.
Их недоброе присутствие было насилием над вековечным миром.
Они подъехали к дому, настолько слившемуся с природой, что его трудно было заметить. Клочья дыма поднимались из трубы и растворялись в туманном воздухе. Бревна, из которых был сложен дом, почернели от времени и мало чем отличались от окружавших их стволов. Сруб, положенный прямо на землю, казалось, вырастал из нее, а возвышавшиеся над ним деревья напоминали молчаливых хранителей его покоя. Крышу покрывали листья папоротника. Над дверью и крыльцом, достаточно широким, чтобы на нем могли поместиться двое или трое, нависал козырек. С фасада было проделано маленькое квадратное оконце, еще одно виднелось с той стороны, где стоял Ричард. Занавесок на окнах не было.
Перед домом росли папоротники, мерно колыхавшиеся под дождевыми каплями. Бледно-зеленые листья намокли и ярко блестели. Сквозь гущу растений вилась узенькая тропинка.
В зарослях, посреди тропинки, стояла высокая женщина. Выше, чем Кэлен, но все же пониже Ричарда. Она была в простом золотисто-коричневом платье из грубой ткани с красно-желтыми знаками и узорами вокруг шеи.
Черные прямые волосы, чуть тронутые сединой, расчесанные на прямой пробор, спускались до подбородка. Годы не стерли величия с ее постаревшего лица.
Женщина опиралась на костыль: у нее была только одна нога. Ричард остановил коня прямо перед ней.
Глаза женщины были совсем белыми.
- Я быть Эди. Кем быть вы? - При звуках ее низкого, хриплого голоса у Ричарда по спине побежали мурашки.
- Четыре друга, - с почтением ответил Ричард. Мелкий дождь падал тихой скороговоркой. Он ждал.
Лицо женщины было изборождено морщинами. Она поставила перед собой костыль и положила на него руки. Тонкие губы Эди растянулись в легкой улыбке.
- Один друг, - проскрежетала она. - Трое, опасных людей. Мне решать, друзья они или нет. - Она кивнула в ответ собственным мыслям.
Ричард украдкой обменялся взглядом с Кэлен. Настороженность исчезла.
Верхом на коне он чувствовал себя неловко, будто говорить с ней сверху вниз означало неуважение. Ричард спешился. Кэлен последовала его примеру.
Сжимая в руке поводья, он прошел несколько шагов и остановился перед конем. Кэлен встала позади него.
- Я Ричард Сайфер. Это мой друг. Кэлен Амнелл.
Женщина изучала белыми глазами его лицо. Ричард не знал, способна ли она видеть. Это казалось ему невозможным. Она повернулась к Кэлен и произнесла несколько слов на непонятном Ричарду языке. Кэлен посмотрела старой женщине в глаза и склонила голову.
Это означало приветствие. Почтительное приветствие. Ричард не уловил слов КЭЛЕН или АМНЕЛЛ. Он почувствовал холодок.
К Кэлен обратились по всем правилам, произнеся ее титул.
Он достаточно хорошо знал Кэлен, чтобы по тому, как она стоит, выпрямив спину и горделиво откинув голову, догадаться, что та насторожилась. Действительно насторожилась. Будь она кошкой, спина ее выгнулась бы дугой, а шерсть встала дыбом. Две женщины смотрели друг другу в глаза. На мгновение каждая забыла о возрасте. Они оценивали друг в друге те качества, о которых он ничего не знал. Эта женщина могла причинить им зло, и Ричард знал, что меч тут не поможет.
Эди повернулась к Ричарду.
- Принеси слова просьбы, Ричард Сайфер.
- Нам нужна твоя помощь.
- Это правда, - кивнула Эди.
- Наши друзья ранены. Один из них, Делл Брендстон, говорил, что он твой друг.
- Это правда, - повторила Эди скрипучим голосом.
- Другой человек, в Южном Пристанище, говорил нам, что ты, возможно, в состоянии помочь им. В благодарность мы привезли тебе припасы. Мы подумали, что было бы вполне справедливо что-нибудь тебе привезти.
Эди подалась вперед.
- Ложь. - Она ударила костылем о землю. Ричард и Кэлен отшатнулись.
Ричард не знал, что сказать. Эди ждала.
- Это правда. Припасы здесь. - Он повернулся, указывая на лошадь Чейза. - Мы подумали, что было бы справедливо…
- Ложь! - Она снова стукнула костылем.
Ричард сложил руки на груди, в нем поднималось раздражение. Пока он здесь играет в игры, его друзья умирают.
- Что ложь?
- "Мы" быть ложью! - Она еще раз стукнула костылем. - Ты быть один, кто думал предложить припасы. Не ты и Кэлен. Ты. "Мы" быть ложью. "Я" быть правдой.
Ричард развел руками.
- Какая разница? "Я", "мы", какое это имеет значение?
Она уставилась на него.
- Одно быть правдой, одно быть ложью. Какая может быть разница?
Ричард снова сложил руки на груди и нахмурился.
- Да, нелегко, наверное, приходилось Чейзу, когда он рассказывал тебе свои байки.