Лунный мост дрожит.
Лунный пёс бежит.
Он давно бежит да издалека.
Ищёт лунный пёс,
Кто с собой унёс,
Кто закрыл моё сердце на три замка?
Не звезда блестит –
То орёл летит.
Высоко летит, зрит во все края.
Ищет тот орёл,
Кто в ночи ушёл,
Кого жду-пожду у окошка я?
Не с небес огонь –
Скачет Солнце-конь.
Скачет много лет, да ещё скакать.
Не видать огня,
Не спасти меня,
И того, кто ушёл, уж не отыскать!
Никто не знал песню, которою я спел только раз. Никто, кроме той, кому она предназначалась – той, кого, должно быть, и на свете-то нет. Но смешная желтоволосая девчушка была. И она пела про лунного пса.
А потом спела такое, чего я никогда не слышал:
Пусть сбежит беда,
Как весной вода.
Браным полотном ляжет торный путь.
Да не станет зла!
Я сама ушла.
Вспоминай меня - да счастливым будь!
Дверь за нашими спинами тяжко бухнула. Гейст стояла, прислонившись к косяку, и не поднимала глаза. Девчушка воскликнула радостно и на удивление чисто:
- Мама, видишь, они пришли! Теперь всё хорошо, да?
Потом принялась деловито шарить в своей постели, обернув ко мне счастливую мордочку:
- Лучик, на!
И протянула мне тяжёлый воинский пояс дублёной кожи с золочёными накладками.
- …Одного прошу у тебя, Хорс-солнышко. Скажи, где суженая-милая моя! Кто похитил её, где скрывает?
Нахмурился Хорс-солнце, говорит:
- Похитила твою милую сила тёмная. Под землёй, в пещерах смрадных от глаз моих прячет. Не выручить тебе одному. Пойди в леса дикие, найди там Тура-богатыря – он тебе поможет.
Едет Лучик на коне золотом, рядом перунов вещий пес бежит, на поясе волшебный меч в ножнах спит. Бойся, сила темная! Найдёт Лучик Тура-богатыря, пойдут они вместе Лучикову милую спасать. Кто ж устоит?
Едет Лучик горами высокими, долами широкими, лесами дремучими – ищет Тура-богатыря. И у ветра-Стрибога спрашивал, и у водяниц, и у древяниц – никто не знает, куда Тур-богатырь подевался.
Кручинится Лучик, печалится, думу думает. Решил развеяться, от дум отвлечься – зверьё по лесу погонять. Едет Лучик лесом, слышит, ревёт кто-то. Хотел поближе подъехать – посмотреть. Чем дальше едет, тем гуще, страшнее лес становится. Уже и конь его пройти в лесу не может. Пожалел Лучик друга, дальше сам по чащам-буреломам пошёл, посмотреть, кто же это так страшно ревёт.
Долго ли, коротко ли, но добрался Лучик на полянку махонькую. Смотрит - посреди поляны мёртвый дуб стоит, а у дуба дикий бык-тур цепями привязан. Он-то и ревёт громко. Подошёл Лучик к туру, а тот вдруг говорит ему человеческим голосом:
- Спаси, молодец! Принеси водицы испить!
Подумал Лучик, спрашивает у быка-тура:
- Кто ты есть, лесная тварь говорящая?
Отвечает ему бык-тур:
-Я Тур-богатырь. Я с тёмною силой бился, но перехитрили меня волхвы – обратили в быка-тура, да тут привязали, чтоб не нашёл никто. Помоги мне, молодец – дай испить водицы ключевой. Вернётся ко мне силушка – освобожусь из плена.
Кивнул Лучик, пошёл за водицей ключевой. Через чащу пробирается, через буреломы продирается. Вышел к роднику. А с собой только фляжка малая. Набрал он водицы во фляжку – понёс Туру. Испил Тур из фляжки, заревел, дёрнулся. Но не смог путы разорвать – видать не вся силушка ещё воротилась. Попросил тогда Тур Лучика ещё водицы ключевой принесть. Трижды три раза ходил через чащу да буреломы Лучик – носил богатырю воды, пока не разорвал Тур путы свои, не освободился.
Благодарит Тур-бык Лучика. Лучик Туру и сказывает, как украла сила тёмная его милую-суженую, да как служил он службы богам светлым – Прове-Перуну, Хорсу-солнышку, как добыл он себе меч волшебный, коня солнечного, да как послал его Хорс Тура-богатыря искать.
Закручинился Тур, замотал рогатой головой.
- Не могу я, - говорит, - Лучик, с тобой идти, невесту твою спасать, покуда не вернётся ко мне облик мой прежний – богатырский. А вернуть его может только пояс мой золотой. Как надену его, так снова Туром-богатырём обернусь, а без пояса так диким зверем и буду.
Закручинился Лучик, спрашивает:
- А где пояс твой, Тур-богатырь?
Отвечает Лучику Тур:
- Пояс мой у волхвов, что меня в быка превратили. Человеку пояс мой силу невиданную даёт. Нужна волхвам эта сила!
Покачал головой Лучик:
- Нужен волхвам пояс. Да только мне нужнее. Укажи мне дорогу, Тур-богатырь, я добуду твой пояс!
Поблагодарил Лучика бык-Тур, да пошёл ему дорогу указывать. Долго шли, да всё ж пришли на вражьи волховьи земли. Туру нельзя волхвам на глаза показываться – опять силу отнимут, в цепи закуют. Показал он Лучику, где капище, да и ушёл в лес обратно – ждать Лучика с поясом. Три дня и три ночи смотрел Лучик на волхвов. Смотрел, да заприметил, что силу пояса берёт страшный волхв в волчьи шкуры одетый.
Ходит с волхвом вещунья странная – то ли мнится Лучику, то ли похожа она на кого-то близкого…
Визарий
Я увидел, как твердеют плечи Лугия, как каменеет шея. Угрозы не было, и всё же мой друг замер, словно узрел призрак. Нет, призрак был – мгновение спустя Гейст обнаружилась за нашими спинами. Дальше всё случилось нереально и быстро. Вначале она подняла глаза, и я поразился их сияющей красоте. Девочка-то юная совсем, теперь седые волосы обмануть не могли. И какое выражение стояло в этих глазах!
Лугий напрягся, словно взлететь хотел, и спросил внезапно севшим, не своим голосом:
- Жданка?
А потом лукавый желтоволосый амурчик в льняной рубахе до пят, протянул ему Гераклов пояс – запросто так:
- Лучик, на!
Так. И что теперь?
Хорошо, сейчас ночь – нас хватятся не скоро, кому мы нужны, а Гейст… не знаю, какие там у неё обязанности в посёлке, но оставлять их с дочкой нельзя! Бежать. Увезти подальше пояс и отчаянную колдунью; знала ли она сама, что делает? Я заглянул в сияющие глаза и понял – знала.
Теперь она, наконец, отвела взгляд от зачарованного Лугия и обратилась ко мне:
- Забери его, Правый. Негоже, чтобы им Тотила владел. Хозяин совсем скоро придёт.
Я даже не сразу понял, что речь о поясе, у меня галл из ума не шёл. Словно на нём распахнулась привычная заскорузлая оболочка из дублёной турьей кожи, и наружу излился дотоле тщательно скрываемый свет. Не думаю, чтобы он видел и слышал что-то, помимо неё. Стало быть, принимать решение мне одному. Впрочем, кажется, Гейст уже приняла его сама.
Я допустил фатальную ошибку, что позволил Теоклу увидеть, как мы седлаем коней. Бегство в ночи всё же не было продуманным шагом. Только позже до меня дошло: надлежало уехать втроём при ярком свете дня, отговорившись, что скачем искать к сарматам. А где-нибудь за околицей подобрать ворожею с дочуркой. Но всё случилось так, как случилось – не убивать же Теокла! Сколько времени пройдёт, пока он переполошит Тотилу и вождя?
Девочку взяла к себе Аяна. Жданка ехала, ухватившись за Лугия, всё рассказывала, словно отыгрывалась за годы молчания:
- Нет, тогда в святилище, пояс был ещё на нём. Не высказать, как я его боюсь! Страшный он – Тотила – мерзкий и страшный. Страшнее Рейна, тот от глупости своей и от грубости, а этот со всем миром за своё убожество рассчитаться хочет. Не знаю, что меня торкнуло – не взяла я в ту ночь маковый настой, выплеснула под дуб. Хотела видеть сама, своими глазами, не застланными дурманом сонным. И увидела…